Александр Антонов - Воевода

Выход из затруднительного положения, как показалось Даниилу, у него есть. Пользуясь тем, что царь Шиг-Алей поставлен на трон с помощью царя Ивана Четвёртого, он может попросить у Шиг-Алея ярлык на свободную торговлю. Однако в эти дни Шиг-Алею было не до московского «купца»: озабочен он своими делами. Надо думать, что Сафа-Гирей оставил в Казани близких к себе знатных вельмож и они не станут сидеть сложа руки, а начнут плести козни. И всё говорило Даниилу, что ему нужно действовать на свой страх и риск. Во всяком случае, у него была за спиной опора, на которую можно опереться при надобности, если вдруг он в чём-либо будет уличён. В этот час Даниил не знал, что ему надо больше всего бояться сторонников главного муфтия [17] Муфтий — мусульманский юрист-богослов, высшее духовное лицо, облечённое правом выносить решения по религиозно-юридическим вопросам. Куль-Шерифмолны. Неистовые мусульмане не боялись царя и, защищая свою веру, были беспощадны ко всем неверным. Они были наблюдательны, и им ничего не стоило отличить истинного мусульманина от человека, который пытается показать, что он мусульманин. Однако и Даниил кое-что умел делать, чтобы не попасть впросак.

На этот раз Даниил отправился в город один. Не знал он, кому доверить хранение товара, и опять оставил при нём Пономаря. Сам взял лоток, положил в суму свёрток с иглами и с нитками, покинул царский двор. Но прежде, чем спуститься с холма, Даниил обошёл по наружной стене царский двор и увидел, что это тоже малая крепость. Он даже рассмотрел в бойницах башен пушки. Их было двенадцать. И выходило, что уж ежели в царском дворе есть пушки, то и на крепостных стенах города они должны быть. В башнях — обязательно. «Как заглянуть в них? Охраняются ли они? — мучил себя вопросами Даниил. — Ах, Каюм, Каюм, как мне тебя не хватает», — мелькнуло у него.

Обойдя царский двор, Даниил спустился с холма на базар. Раскрыв лоток с товаром, он не стал зазывать покупателей. Шёл молча: дескать, вот товар, смотрите, покупайте. И к Даниилу подходили, покупали. Он продал десятка два иголок, ниток и, покинув базар, направился к Арским воротам, куда уходили многие с базара. Он шёл позади двух пожилых мужчин, двое стражей у ворот лишь глянули на него и пропустили. Но из башни вышел третий, низенький и толстый страж, спросил своих:

— Кто это высокий шагает?

— Коробейник.

— А спросили, куда идёт? — и страж закричал: — Эй, кунак! Остановись!

Даниил понял, что кличут его. Он остановился, повернулся к стражам. Толстяк поманил его рукой. Даниил подошёл к нему.

— Куда идёшь? Что несёшь? Кто такой? — зачастил тот.

Даниил сделал глупое лицо, ответил:

— Коробейник я. Вот иголка, нитка. Торгую в Канаше, в Дербишах…

— В юрт или торговать! В юрт! Там базар! — И толстяк показал на ворота.

Даниил, тупо улыбаясь и кивая головой, побрёл обратно в город. «Ах, как мне не хватает ярлыка», — подумал он. Возвращаясь в город, Даниил, однако, осудил себя за то, что торопится, хочет всё ухватить одним махом. А нужно ли торопиться? Пока Шиг-Алей у власти, он должен воспользоваться этим в полной мере. Нельзя упускать Каюма, через него нужно познакомиться с кем-либо из казанской знати, кто и при Сафа-Гирее был чтим. Надо, чтобы сами казанцы помогли ему узнать всё о городе, о крепости. Уж не так-то и много ему должно быть известно, чтобы в нужный час не ошибиться.

Базар больше не привлекал Даниила, и он решил походить по улицам Казани, раскрыв лоток и изредка покрикивая: «Вот нитка, вот иголка! Подходи, покупай!» И к нему подходили горожане, всё больше мужчины, смотрели товар, цокали языками, взяв заскорузлыми пальцами иглу. И чаще всего уходили ни с чем, потому что денег у них не было. Иногда к Даниилу подходили с обменными товарами. Вот пожилой татарин предложил новую тюбетейку, попросил за неё три иголки и три катушки ниток. Даниил согласился на сделку.

Бродя по улицам, Даниил заметил, что они в Казани очень узкие. Казалось, что две повозки в них не разъедутся и сражаться в таких улицах трудно. Враг может быть всюду: в домах за окнами, за заборами, на крышах, и всего-то полусотня в силах остановить тысячу воинов. Исходив всю западную часть города и не увидев для наступающих никакого простора, Даниил подумал, что для продвижения вперёд надо будет использовать не только улицы, но и дворы.

Уже в сумерках весеннего дня Даниил вернулся на царский двор. Он устал, проголодался и не чаял добраться до покоя, где ждал его Иван Пономарь. И тут его встретил Каюм.

— Меня отпускают в Арск, — сказал он, едва сойдясь с Даниилом. — Царь помнит моего бабая и шлёт ему поклон.

— И когда же ты едешь?

— Не я, а мы с тобой! И сегодня же мы уезжаем. Я волен лишь один день и две ночи. Или ты передумал?

— Нет-нет, я готов. Вот только у меня нет коня. И я хочу есть.

— Какой разговор, кунак! Будет тебе хороший конь. И еды возьмём. Только ты прихвати в подарок моим трём сёстрам, пяти племянницам, четырём тёткам, ну и матушке — всем по иголке и по катушке ниток. Ведь не разоришься же?

— Я порадую твоих сестёр, племянниц и тёток, да и матушку, — повеселев, ответил Даниил.

— Ты, Тарх, добрый купец, я это знал. — И Каюм похлопал Даниила по плечу. — Иди же собирайся и приходи в конюшню.

Игра стоила свеч, и Даниил согласился на всё. Он забыл об усталости, о том, что голоден. Ему было известно, что в Москве ни у кого из воевод нет ясного представления о том, что это за городище — Арск. И он поспешил собраться в путь.

Спустя каких-то полчаса Даниил простился с Иваном и наказал ему: — Ваня, прежде всего найди человека, кому можно доверить наш товар. А ещё, и это самое главное: в Арске я не стану задерживаться и вернусь обратно вместе с Каюмом через две ночи. Запомни. Это значит послезавтра утром. Ежели меня не будет, иди к Шиг-Алею и бей тревогу.

— Так и сделаю, брат. У тебя две ночи в отлучке, и только…

— Будь здоров, Ваня. — Даниил похлопал Ивана по плечу и поспешил на хозяйственный двор.

Каюм ждал Даниила в конюшне. Близ него на скамье лежали сабли с поясами, кольчуги, луки, колчаны со стрелами.

— Это всё для нас с тобой? — спросил Даниил.

— Что поделаешь, кунак! У Сафа-Гирея здесь остались друзья, и они грозят нам насилием. И вчера дворовый Шиг-Алея, что с нами был в Москве, уже исчез.

— Как исчез?

— Да очень просто: схватили где-нибудь на улице и уволокли. Ладно, не буду рассказывать страсти. Пора в путь.

Друзья покидали Казань, когда стражи уже собирались закрывать ворота. У Арских ворот Даниил вновь увидел стража-толстяка. Но на этот раз он даже не заметил Даниила. Каюм нагнулся к стражу, что-то сказал и приложил руку к сердцу, три раза поклонился и показал рукой на дорогу. Надо думать, он узнал Даниила, но не подал виду.