Николай Шадрин - Сестра милосердия
- Название:Сестра милосердия
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Шадрин - Сестра милосердия краткое содержание
К счастью, любовная история с известными героями не единственное достоинство произведения. Повесть Шадрина о крушении и агонии одного мира ради рождения другого, что впрочем, тоже новой темой не является.
Действие повести происходит в белогвардейском Омске, в поезде и в Иркутской тюрьме. Начинается «элементарно, с уязвленного самолюбия», а заканчивается гибелью Колчака. При этом герои болеют, страдают, мучаются угрызениями совести и сознанием вины на фоне безысходности, серым цветом которой и рисует автор приближающуюся победу красных.
Сестра милосердия - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Михаил Михайлович! — никто не отозвался. Тишина.
Отворилась дверь, и явилась она. Анна Васильевна. Во всем блеске красоты.
— Александр Васильевич, подъем! — прикрикнула голосом урядника. — Приведите себя в порядок! — и воссияла лучистой улыбкой от счастья видеть Колчака. — Я вам шинель утеплила! — даже пискнула она. Распахнула — да, с внутренней стороны густая цигейка. И на груди, и по спине! Боже мой! В жизни не получал Колчак такого нужного, желанного подарка.
— Аннушка, милая моя! — прогудел с упреком на то, что доводит до умиления в этот горький час.
— Быстро! Быстро! — шептала жена тем голосом, каким говорят с ребятишками.
И Колчак, крякая и откашливаясь, побрел в water-closet. Там вычистил зубы. Тщательно побрился. Терпеть не мог щетины, как неряшливости и грязи вообще. Из зеркала смотрел человек: с виду крепкий, слегка лопоухий, длинноносый, с мужественным, прихотливого рисунка подбородком. Глаза тусклые, мрачные — но уже не кроличьи. Отступила краснота — стал высыпаться.
И все-таки он знал, что выйдет невредим из этой передряги. Уедет в Японию, Северную Америку. И начнется новая жизнь. Может, даже счастливая. Кто знает, как распорядятся небеса. Иногда, кажется: все! А смотришь, как-то все так странно повернулось — и опять можно жить!
Разобрал бритву, промыл. Уложил в коробку. Хорошо бы обработать щеки кремом, да как-то все кончилось. Налил в ладонь одеколон, умылся, на мгновенье замер, пережидая, неожиданный ожог, крякнул. Опять взглянул в зеркало — порозовел своим темным румянцем.
— Я маленький и безобразный, — сказал самому себе в отражение. — Беззубый хрен. Подмигнул вяло. Вздохнул. — Вот так вот, ваше бывшее Высокопревосходительство, — капут. — Смочил ладонь, отряхнул с рукава пятно. «Не пудра? — понюхал, — нет».
На улице хлестко загремел пулемет. Еще один. Взорвалась граната. В коридоре затопали. Колчак сделал расческой пробор. Еще раз критически взглянул на себя и вышел.
— Что такое?
— «Товарищи», — пожаловался Комелов, — совсем обнаглели, Ваше Высокопревосходительство.
— А что взорвалось?
— Бомбу бросили. — Прищелкнул каблуками и вышел.
Жанен никак не пускал к Иркутску! То есть уверял, что все «международные силы» озабочены его безопасностью, и как только бандитствующий элемент будет устранен на достаточное расстояние — мгновенно пропустят. Но Колчак чувствовал подвох, чуял мышеловку. Какая может быть безопасность, когда власть в этой деревне, живущей по фальшивому паспорту города, принадлежит тому же Политбюро! И кто может поручиться, что не захватят, не растащат «золотой запас»? И что? Жанен надеется его подобрать?
Об Анне Васильевне и подумать жутко. Вот еще! Осталась бы в Омске, вернулась в Кисловодск. Декабристка! Посмотрел на руки — дрожат. Да и самого-то трясет. И пот заливает. Вечная простуда. Он знал, что солдаты из охраны пачками переходили на сторону восставших. Хотят сами править страной. Ах ты, боже ты мой! Каждый суслик метит в агрономы!
Достал платок, обтер лоб и шею. На народе надо быть спокойным, уверенным в себе. Но в последние дни, против воли, стал суетлив, даже шея вытянулась. Взгляд вопрошающий, не сказать бы жалкий. По крайней мере, в иные минуты. Это особенно беспокоило Анну. Она пыталась вдохнуть в него дух достоинства и даже величия. Погибать — она прекрасно это понимала — нужно с гордо поднятой головой! В этом сейчас, может, главное назначение. Ведь, в конце концов, каждый когда-то окажется в похожем положении.
Вернулся Комелов.
— Вы что-то хотели сказать?
— Доброе утро, Александр Васильевич.
— Ну, еще раз…
— Вас в кабинете ждет генерал Занкевич. Говорит, срочно.
— Да. Сейчас, буду. Конечно, — и, не заходя к себе в купе, поспешил в кабинет.
Занкевич поднялся медленнее обычного. Неприятность. Неужели разбит Каппель? — похолодел Колчак.
— Зиневич отдал в Красноярске власть Политбюро.
Колчак это знал и молча смотрел в глаза начальника штаба, требуя продолжения.
— Власть в Иркутске перешла в руки Политцентра. Чехи обеспокоены забастовками в Черемхово и угрозой рабочих взорвать туннели на Байкальской дороге. Нас могут запечатать, как в бутылке.
Но все это было уже известно, почему же Занкевич говорит об этом опять?
— Казаки Семенова под Иркутском. Не сегодня-завтра город будет взят. И установится твердая военная власть!
Вот оно!
Наконец-то добрая весть!
Колчак горько усмехнулся. Семенов, конечно, лучше «рачьих и собачьих депутатов», но… хрен редьки не слаще. Он станет первым человеком в российской иерархии. Не смотря на все трения и взаимную нелюбовь, к стенке все же не поставит. Значит — будем жить!
— Очень хорошо! — твердо выговорил он. Замечательно. — Опять мелькнула неотвязная мысль о золотом запасе: тридцать тысяч пудов перейдут, естественно, к Семенову. Великолепно! Чудесно. Отпустил Занкевича и поспешил к Анне — однако не успел.
Удинцов! Командир конвоя. Даже губы трясутся. Что там еще?
— Ваше Высокопревосходительство, прикажите меня расстрелять! — театральных жестов Колчак не любил. Ясно, что разбежался и конвой. Александр Васильевич вернулся к бару, налил мальцевский стакан всклянь, протянул ротмистру. Тот даже дрожал, будто и, правда, у последней стенки. Замороженно глядя Колчаку в глаза, беззвучно, как телок, выцедил стакан, и сипло прошептал:
— Я застрелюсь, Александр Васильевич.
И это обращение по имени отчеству — разряд электрического накала — сделал то, что столкнулись лбами, замерли на минутку.
— Ни в коем случае, Аркадий Никандрович, — просвистел Колчак — для России! Ей нужны такие люди! — поцеловал Удинцова и быстрым шагом ушел к себе.
Анна Васильевна сидела за простывшим чаем. С галетами. Колчак брал, размачивал в стакане и отправлял в рот уже нежную кашицу.
— Как давно не слышно радио, — поежилась Анна, хитро горя глазами, — помните, при временном правительстве было Ври-радио?
Колчак свел брови, мол, да, что-то такое было.
— Украинское — Украдио. Ну и советское — Соврадио.
Колчак смеяться не мог, только кивнул: спасибо за поддержку.
— Говорят, рабочие в Черемхово возобновили добычу — скоро поедем?
— Кто это говорит?
— Я выходила. Недалеко. Здесь. Кое-что купила на базаре.
— Денег нет, — пожал недоуменно плечами Колчак. — А скоро, боюсь, и вовсе останусь без работы.
— Сколько вы получали, Александр Васильевич?
— Четыре тысячи, — ему неприятно было говорить об этом. — Но там еще добавки.
— Все отсылали Софье Федоровне?
— А как же, Анна Васильевна? — взглянул глазами великомученика.
Она протянула руку — в радость ей было прикоснуться к нему.
— Не грусти, сокол, думы брось напрасные! Много счастья на пути — дни наступят ясные! — Наверное, такое, ни на чем не основанное утешение и нужно было Колчаку в эти черные дни. Рядом с Анной отогревался душой, начинал верить в счастливую звезду.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: