Петр Никифоров - Октябрь в Приморье

Выступает слесарь Меркулов:

— Новицкий не сказал нам, от имени кого он говорит. Я за него скажу. Он говорит от имени тех, кто правит в Комитете общественной безопасности: от имени желтоуховых, циммерманов, сенкевичей. Но нам с ними не по пути.

— Кому это вам?

— А вот нам — рабочим, большевикам. Мы за продолжение революционной борьбы и поэтому за безоговорочное исполнение решений Совета.

— У Совета слишком узка общественная база, — возражали эсеры, — и поэтому он не может претендовать на политическую власть. Мы поддерживаем Новицкого и настаиваем, чтобы вся власть была передана Комитету общественной безопасности.

Матросы нервничали. Солдаты недовольно ворчали. Их тревожил разброд в Исполнительном Комитете. Им было непонятно, почему его члены считают решения Совета незаконными.

— Разве нас послали в Исполнительный Комитет для того, чтобы мы спорили, законно или незаконно решение Совета, — сурово басит инвалид Кожух. — Нас выбрали для того, чтобы мы проводили в жизнь решения Совета. Мы никакого Комитета общественной безопасности не знаем. Мы — члены Совета, и будем выполнять его решения.

Долго и нудно защищали свои позиции меньшевики и эсеры. Разными уловками и компромиссами пытались они сколотить свое большинство в Исполнительном Комитете. Но встречали упорное сопротивление солдат и рабочих.

Получился неожиданный казус. Обладая в Совете большинством, эсеры и меньшевики оказались в меньшинстве в Исполнительном Комитете. Солдаты, которых эсеры считали своими, не пошли за эсерами, а беспартийные рабочие помнили наказ своих избирателей — наша власть только Совет.

Было ясно, что ни Совет, ни Исполнительный Комитет не уступят власти буржуазному Комитету общественной безопасности. Так пункт о власти стал политическим водоразделом с первых же шагов Февральской революции.

Соотношение сил в Исполнительном Комитете установилось. Для его большинства решения Совета не подлежат никаким изменениям.

Назначили военных комиссаров в военное управление и в полки. Начальником милиции назначили морского офицера Калинина, которому поручили с помощью матросов и солдат арестовать командующего войсками, начальника охраны и начальника тюрьмы, разоружить и арестовать полицию и жандармов.

На этом закончилось первое заседание Исполнительного Комитета Владивостокского Совета.

Дума блестит огнями. Идет заседание Комитета общественной безопасности. Там нет страстных речей, нет неистовых споров. Члены Комитета полны торжественности. Ведь им доверено решать вопросы революции, распутывать ее сложные узлы. Первый день революции прошел спокойно: она еще не вышла из берегов. Было похоже, что и дальше так будет: жизнь будет изменяться незаметно, спокойно, без потрясений.

Но председатель сегодня что-то тревожен. Быстро кончает повестку дня. А когда члены Комитета поднимаются с мест, председатель их останавливает. Он просит заслушать срочную информацию. Все опять садятся.

— Господа! Я должен сообщить вам о неожиданном разнобое, который получился между нами и Исполнительным Комитетом Совета. Как вам известно, на нас возложена вся полнота политической власти в городе и области. Но к нашему прискорбию Совет игнорировал постановление авторитетных организаций и взял в свои руки политическую и военную власть.

Члены Комитета заволновались.

— Что же это такое? Как же это? Нас назначили властью и вдруг другая власть?

Масла подлил меньшевик Соловьев.

— Я подтверждаю информацию председателя и считаю долгом ее дополнить. Исполнительный Комитет уже вынес ряд практических решений: назначил в войска комиссаров, назначил начальником милиции морского офицера и приказал ему арестовать командующего и других правительственных лиц. Как видите, Совет действует более решительно, помешать им теперь уже невозможно.

Члены Комитета сидели подавленные. Их потрясло то обстоятельство, что Совет решил арестовать командующего войсками. Значит, этот Совет — сила.

— Этак он может и нас арестовать, — проговорил кто-то испуганно. Но Соловьев поспешил всех успокоить.

— Этого Совет делать не будет. А что касается власти, мы могли бы, пожалуй, найти какой-нибудь компромисс. Например, можно попытаться ввести в наш Комитет членов Совета, этим мы могли бы заставить Совет считаться с нами.

— Да, да, правильно, — зашумели члены Комитета, — надо добиться соглашения... пусть войдут в Комитет, можно без споров.

Страстно искало выхода обывательское сердце большинства членов Комитета. Меньшевики старались успокоить своих буржуазных коллег и очень солидно сформулировали свои предложения Исполнительному Комитету.

Все единогласно их приняли и, облегченно вздохнув, поднялись, чтобы разойтись по домам, как вдруг за дверью послышался шум и топот.

Все оглянулись на дверь. В зал заседаний влетел запыхавшийся полицмейстер, а за ним так же спешно вошел городской голова.

— В чем дело, господа? — спросил председатель.

— Вот он пусть доложит, — кивнул городской голова на полицмейстера, а сам, вытирая вспотевшую лысину, уселся в кресло.

— Разрешите доложить! — Полицмейстер почтительно вытянулся перед собранием.

— Пожалуйста, доложите.

— Полчаса назад, — начал полицмейстер, — ко мне в кабинет вошли морской офицер и двое неизвестных мне штатских. Офицер заявил, что он уполномочен Исполнительным Комитетом принять у меня дела управления полицией. Я ему ответил, что не имею права передавать дела без приказа свыше. Тогда по его знаку вошли три матроса. Офицер приказал им отобрать у меня оружие и обыскать меня. Мои протесты остались без внимания. Офицер объявил, что я арестован. Потом он сел за мой стол и стал передавать по телефону какие-то распоряжения. Я попросил разрешения повидаться с городским головой. Посоветовавшись с штатским, он разрешил мне в сопровождении двух матросов поехать к городскому голове, а оттуда мы с господином головой приехали сюда.

— А мне сообщили, — добавил городской голова, — что по всем участкам города идет разоружение полиции, которая, как вы знаете, подчинена городской думе. Кто разоружает, по чьему приказу, я добиться не мог.

Но из слов полицмейстера теперь все ясно. Приехали вот к вам. Укажите, что делать?

В это время секретарь Комитета передал председателю какую-то бумажку.

Председатель, прочитав бумажку, изменился в лице.

— Еще новость, господа, матросы арестовали командующего войсками и увезли неизвестно куда.

Члены Комитета сидели огорошенные. Кто-то тяжело вздохнул.

— О господи, да что же это такое?

Открылась дверь. В нее просунулась голова матроса.

— Эй, вы там, не задерживайся! Ехать надо!