Пол Блок - Ниже неба

Лин поднял один из стеблей и отломил от него семенную коробочку. Взяв затем изогнутый нож, он сделал на ней несколько глубоких надрезов. Почти сразу за этим сквозь надрезы начала сочиться густая, белая жидкость.

– Коробочки с семенами срезаются вечером, и сок вытекает всю ночь. На следующий день жаркое солнце сгущает сок в темный, липкий клей, который затем соскребают с коробочек и поставляют на фабрики Восточно-Индийской компании.

Положив стебель на место, Лин открыл одну из жестяных баночек кончиком ножа выковырнул немного затвердевшего сока.

– На фабриках его спрессовывают в брикеты примерно такой величины... – Лин поднял сжатый кулак, показывая размер. – Брикеты заворачивают в сухие маковые листья и упаковывают в сундуки, сделанные из древесины манго, такие же, как и тот, что стоит перед вами.

Лин сделал знак слуге, тот снял все предметы с крышки сундука и поднял ее, открывая взору присутствующих завернутые в листья опиумные брикеты.

– Каждый из этих сундуков имеет вес около ста двадцати пяти фунтов, – объяснил Лин, протягивая Россу одну из упаковок опиума. – Этого количества достаточно на месяц для восьми тысяч курильщиков.

Росс подумал обо всех сундуках, абсолютно идентичных с этим, которые при нем разгружались в гавани Вампоа. Сколько там было опиума? И скольких курильщиков обслужила прибывшая в Китай «Селеста»?

– Я и понятия не имел...– это было все, что смог пробормотать Росс, кладя завернутый опиум назад в сундук.

– Вы можете видеть, как серьезно мы смотрим на эту проблему, – продолжал Лин. – По моим подсчетам, сейчас в Кантоне находится где-то двадцать тысяч сундуков с опиумом – на борту ли лодок, или на складах,– ожидающих распространения по всему Китаю. Я также подсчитал количество пристрастившихся к опиуму людей в нашей стране, и с глубоким прискорбием могу сказать, что их число приближается к двенадцати миллионам человек. Это означает, что двадцать тысяч сундуков содержат достаточно опиума, чтобы его хватило на всех этих людей в течение одного года.

Росс долго сидел молча, глядя на открытый сундук перед собой. Наконец, он поднял глаза и спросил взволнованным и приподнятым тоном:

– Есть ли какая-нибудь особая причина для того, чтобы вы мне все это говорили? Вы хотите, чтобы я что-нибудь для вас сделал?

Прослушав перевод Тома, чиновник кивнул головой:

– Чрезвычайно дальновидный вопрос, – провозгласил он. – Да, я надеялся, что такой молодой человек, как вы, – человек, еще не запятнавший свою честь торговлей опиумом – поможет мне в моих усилиях, направленных на то, чтобы убедить английское правительство во всей серьезности сложившейся ситуации. Это правда – что недостаток нашей активности в прошлом поощрял торговлю опиумом. Однако англичане, должно быть, ошибаются, принимая нашу пассивность в прошлом за позволение в настоящем. Император Тао-кунг решил, что торговля опиумом должна быть прекращена, и, поверьте мне, так оно и будет. Поднебесная Империя не позволит более разрушать свои основы посредством этого... этого заморского бедствия.

– А что вы хотите именно от меня? – спросил Росс.

– Я бы хотел, чтобы вы передали мое письмо – и мою искреннюю обеспокоенность – вашей новой королеве. Я бы хотел, чтобы вы убедили ее приказать остановить этот порочный бизнес для того, чтобы две нации могли продолжать жить в партнерстве и дружбе без такого стоящего между ними проклятья, как опиум.

– Но я... я не знаю королеву лично, – запинаясь, произнес Росс. – Вам следует послать письмо с кем-нибудь из официальных представителей – возможно, с капитаном Чарльзом Эллиотом.

– Я не доверяю официальным каналам – особенно, если они раз за разом подтверждают свое участие в поддержке интереса к опиуму. Нет, я предпочитаю таких, как вы. В конце концов, по вашим собственным словам, ваш кузен является лордом, членом королевской семьи.

– Очень отдаленным родственником.

– Но с достаточно хорошими связями для того, чтобы устроить вам возможность лично передать королеве мое письмо и мою обеспокоенность.

– Я...я тоже так думаю, – уступил Росс, задумчиво потирая рукой лоб.

– Хорошо. Значит я могу рассчитывать на вашу помощь в этом деле?

Росс нерешительно помолчал несколько секунд прежде, чем ответить:

– Я бы хотел немного об этом подумать.

– Ну конечно, – Лин поднялся со своего стула. – Я понимаю, что вы планировали задержаться в Кантоне на более длительный срок, и то, что я вам сказал, явилось для вас полной неожиданностью. Но, когда вы будете обдумывать свое решение, пожалуйста, примите во внимание мудрые слова, которые были когда-то написаны: «несмотря на то, что молния приносит ему страдания и приводит его в замешательство, он может оставаться свободным от несчастий, занимаясь делом».

– Я не уверен, что хорошо вас понимаю.

– Это потому, что молния увязает в грязи, и нарушается гармония всего движения. Но в конце концов, сотрясение, которое приводит всех в ужас на сотню миль вокруг, принесет удачу, давая вам возможность не опрокинуть чаши жертвенного вина, – сказав это, Лин загадочно улыбнулся.

Росс недоуменно уставился на Тома, как будто ожидая иного перевода, но тот просто пожал плечами и кивнул, показывая, что именно эти слова и сказал Лин. Наконец, Росс обратился к Лину:

– Извините, но я действительно не понимаю.

Когда Том перевел реплику Росса на китайский, Лин Цзе-сю усмехнулся и махнул рукой, как будто отказываясь от своих прежних слов:

– Здесь и понимать нечего. Там же, только дальше, написано: «Возвышенный человек строит свой дом, тихий и прочный, и ищет свое сердце». Ища свое сердце, а не разум, вы откроете действие, которое вы должны совершить.

Росс также встал со стула и поклонился чиновнику:

– Я попробую последовать вашему совету.

– Прислушивайтесь не только к моему совету, но и к своему сердцу, – Лин поклонился Россу в ответ. – Наверное, мы сможем снова встретиться через шесть дней?

– В воскресенье?

– Да, в девять утра. Здесь, в саду, вас устроит?

Росс глянул на Тома, который утвердительно кивнул, и ответил:

– В девять меня полностью устроит.

– Хорошо. Увидимся с вами обоими, джентльмены, в воскресенье.

Лин снова обменялся с гостями поклоном, а затем направился через сад и вошел в одно из зданий. Слуга провел Росса и Тома к воротам, поклонился им вслед и закрыл за ними тяжелую деревянную дверь.

Роберт Том уже сделал шаг по улице, когда Росс остановил его, схватив за руку:

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил он. Том выдавил из себя подобие усмешки:

– Думаю? Моей головой или моим сердцем?

– Я серьезно.

– Когда я перевожу, мне не положено думать.