Питер Хутхаузен - Враждебные воды

— Они работают открытым текстом на шестнадцатом канале УКВ.

— Ого, а как же пресловутая секретность?

— Я думаю, им наплевать на нее в данном случае. Странно, что до сих пор здесь нет американцев. Неужели они не знают?

— Хрен их знает, они всегда преувеличивают свои возможности. Но думаю, они появятся, и довольно быстро.

Штаб Атлантического флота США, Норфолк, Виргиния

Адмирал Тед Шейфер появился до начала проведения своего обычного инструктажа в шесть утра. Еще не было оживленного движения, свойственного субботнему утру, и он раньше времени добрался до главного въезда на территорию огромного комплекса, принадлежавшего ВМС США. Он успел выпить чашку черного кофе, когда к двери его кабинета подошла капитан-лейтенант Гейл Робинсон, вахтенный офицер. Она дважды постучала.

— Войдите,

— Доброе утро, адмирал.

Робинсон была хороша собой, хотя это и не означало, что она не справляется со своими обязанностями. Совсем наоборот. Она могла найти выход из самого, казалось бы, безвыходного положения и замечала то, чего не замечали другие, а Шейфер это ценил. Можно назвать это женской интуицией, хотя не стоит говорить об этом вслух слишком громко. Шейфер до сих пор не был уверен в том, как следует себя вести с офицерами-женщинами. Их было не слишком много, чтобы выработать определенный стандарт. Как специалист по разведке он знал, что недоразумения часто приводили к войнам. Они также ставили в затруднительное положение и многих офицеров-мужчин.

— Что вы приготовили мне сегодня?

Она доложила о внезапном изменении курса трех торговых судов в сторону зоны боевого дежурства “Янки”, а затем деликатно упомянула о разговоре, вернее, о его отсутствии, с подводниками.

— А что говорят в SOSUS?

— Я не направляла им запрос. Но об этом стоит подумать.

“Ты права, как никогда”, — подумал Шефер, пока она продолжала докладывать. Он вспомнил о другой аварии на советской подлодке, горевшей к северу от Англии в 1972-м. К-19, так называемая “Хиросима”. Двадцать восемь человек из ее команды заживо сгорели в кормовом отсеке. Все начиналось точно так же: торговые суда, все из советского блока, неожиданно устремились в пустынную часть океана, которая оказалась не такой уж пустынной.

— Что-нибудь еще? — спросил он.

— По предварительным данным, крейсер “Киров” направляется туда же. Этого мы тоже не ожидали. Это может быть связано с происходящим у Бермуд. Вполне.

— Отличная работа, — похвалил он ее и взял телефонную трубку. — Теперь мой черед.

Он проводил ее глазами, мысленно решив дать хороший отзыв о ее полном соответствии занимаемой должности.

— Управление SOSUS, — ответили на противоположном конце провода.

— У аппарата адмирал Тед Шейфер. Проведите акустический поиск в следующих зонах.

Он зачитал их вахтенному офицеру SOSUS. За пять минут суперкомпьютеры “Крей” проанализировали миллионы сигналов и нашли нужный адмиралу Шейферу.

— Сэр, — сказал глава SOSUS, — мы зарегистрировали там очень сильный звуковой сигнал. Его источником, безусловно, является К-219. У нас есть запись. Сначала сигнал тревоги, затем сильный грохот. Похоже на мощный взрыв.

— Прекрасно. Следите за ней, — сказал Шефер. — Через каждый час докладывайте об изменениях оперативной обстановки.

Следующий звонок был в отдел операций подводных лодок в SUBLANT; святая святых подводной мафии.

— С вами говорит адмирал Шейфер. Кто там у нас в компании с К-219?

Пауза была достаточно продолжительной, чтобы вывести Шейфера из себя. Иногда можно и прикрикнуть:

— Вам задал вопрос заместитель начальника разведслужбы при главнокомандующем ВМФ в Атлантическом океане, мистер!

— “Аугуста”, адмирал. Лодка капитана первого ранга Джеймса Вон Сускила.

Одна из новейших торпедных подлодок во всем флоте под командованием одного из самых дерзких капитанов. Они были созданы друг для друга.

— Очень хорошо. От него что-нибудь поступило за последние сутки?

— Ему предписано…

— Мне известны его предписания. Я задал вопрос.

— Я могу проверить, адмирал,

— Блестящая идея. — Он нажал на рычаг и позвонил в оперативный отдел CinCLANRDLT. Он предложил поднять в воздух Р-ЗС “Орион” с базы морской авиации на Бермудах и провести воздушную разведку. Это делалось в обход упрямых подводников и могло сработать.

Президент Рейган находился в Кемп-Дэвиде. Министр обороны планировал заграничную поездку в связи с предстоящей встречей в верхах в Исландии. Если К-219 попала в такую же передрягу, как и “Хиросима” в семьдесят втором, о выходных в Вашингтоне можно забыть.

К-219

Если в кормовых отсеках еще как-то удавалось поддерживать сносные условия путем вентилирования в атмосферу, то в третьем отсеке, особенно в центральном посту, работать стало невозможно. Люди уже более пяти часов находились в средствах защиты. Все мыслимые нормативы давно истекли. И хотя никто и не думал жаловаться, тем более впадать в панику, чувство обреченности постепенно овладевало всеми.

Первыми это поняли командир и механик.

— Пульт ГЭУ! Капитульский! Что с реактором? Мокрый от пота, похожий на чудовище в своей маске, Капитульский давно утратил чувство реального времени. Как роботы, он и его подчиненные продолжали контролировать работу последнего реактора, обеспечивая агонизирующую лодку электроэнергией. Хотя лодка лежала в дрейфе и турбина стояла, она все еще была готова к даче хода. Но понадобится ли это?

— Мы контролируем реактор, но… Теперь, я думаю, он не нужен. Потому что с ним может произойти то же самое, что и с первым. Причем в любой момент.

— Вы сможете обеспечить вывод ГЭУ и расхолаживание реактора?

— Сейчас — да. Пока еще да.

— Если я правильно понял тебя, его надо глушить, и прямо сейчас?

— Так точно. Прямо сейчас.

При этом никто из них старался не думать о том, что произойдет, если они, а точнее автоматика, не сумеют заглушить оставшийся в работе реактор. Ведь в седьмой отсек войти уже невозможно!

— Так… Ну, хорошо. Готовьтесь к выводу установки…

23.15 Начата подготовка к выводу из действия ГЭУ левого борта.

Сейчас только в центральном и на пульте ГЭУ знали, что грозит им всем, если автоматика не сработает. За время аварии командир пережил уже многое, но этот момент был одним из наиболее критичных.

Когда-то Геннадий отмечал в записной книжке каждый ввод и вывод ядерной установки, но давно сбился со счета. Теперь он не имел права ошибиться, поскольку никто не сможет исправить его ошибку. Обычная, многократно выполняемая работа превратилась в проблему номер один.

Поэтому каждый про себя произнес: “Слава Богу!”, когда услышал доклад с пульта: