Бернард Корнуэлл - Перебежчик

Он сидел на земле и слегка морщился, когда переносил вес на свою раненную ногу. У него было такое же, как и у отца широкое лицо, небольшая квадратно подстриженная бородка и голубые глаза.

Это было лицо, как всегда думал Старбак, неподдельной честности, хотя казалось, что в эти дни Адам потерял свое прежнее чувство юмора, сменив его постоянной тревогу обо всех мировых проблемах. После трапезы двое друзей прошлись по краю луга на восток.

Сделанные из дерева и травы землянки Легиона все еще стояли на своих местах, выглядя, как покрытые дерном свинарники. Старбак, притворявшийся, что слушает рассказы своего друга о штабной жизни, на самом деле думал о том, как же ему нравилось жить в этих землянках.

Когда он ложился спать, то чувствовал себя как зверь в логове — надежно. Его старая спальня в Бостоне со стеновыми панелями из дуба и широкими сосновыми досками пола, газовыми покрывалами и внушительными книжными полками казалась теперь мечтой, чем-то из другой жизни.

— Удивительно, но мне нравится находиться в стесненных обстоятельствах, — вслух произнес он.

— Ты слушал, что я тебе говорил? — спросил Адам.

— Извини, замечтался.

— Я говорил о Макклелане, — сказал Адам.

— Все сходятся во мнении, что он гений. Даже Джонстон говорит, что он действительно был самым умным парнем во всей прежней армии штатов. — Адам говорил с воодушевлением, словно Макклелан был командующим армией южан, а не лидером Потомакской армии северян.

Адам глянул направо, потревоженный неожиданным крещендо в звуке ружейной пальбы, доносившейся из леса над рекой.

Последний час стрельба была беспорядочной, но теперь усилилась до непрерывного треска, похожего на звук горящей сухой древесины. Бешеная стрельба продолжалась приблизительно полминуты, а затем снова притихла до спокойного и монотонного рокота.

— Скоро они должны будут переправиться обратно в Мэриленд! — гневно сказал Адам, словно его задевало за живое упорство янки в стремлении закрепиться на этом берегу реки.

— Так расскажи мне поподробней про Макклелана, — попросил Старбак.

— Его ждет блестящее будущее, — оживленно ответил Адам.

— Видишь ли, такое случается на войне. Старики начинают сражения, а затем их сменяет молодежь с новыми идеями. Говорят, Макклелан — новый Наполеон, Нат, помешанный на порядке и дисциплине.

Адам остановился, очевидно забеспокоившись, что, может быть, слишком уж увлеченно рассказывал о новом генерале противника.

— Ты действительно перерезал человеку глотку из-за кофе? — неуклюже спросил он.

— Это было не совсем хладнокровным убийством, как его описал Декер, — ответил Старбак.

— Я пытался заставить его умолкнуть, не причинив вреда. Я не хотел его убивать.

На самом деле в тот момент он был до смерти перепуган, дрожал и запаниковал, но он знал, что безопасность его людей зависела от молчания маркитанта. Адам скорчил гримасу.

— Не могу себе представить, как можно убить человека ножом.

— Ну, я и сам не мог себе представить, что мне придется это делать, — признался Старбак, — но Траслоу заставил меня попрактиковаться на свиньях, и это не так уж сложно, как ты себе представляешь.

— Боже мой, — прошептал Адам. — На свиньях?

— Только на молодых, — объяснил Старбак. — Их невероятно трудно убить. Кажется, что Траслоу делает это так легко, но он всё делает легко с виду.

Адам размышлял над идеей попрактиковаться в умении убивать, будто это было издержками военного дело. Это выглядело так драматично.

— Разве ты не мог просто оглушить несчастного? — спросил он. В ответ Старбак засмеялся:

— Я должен был убедиться, понимаешь? Конечно, мне пришлось поступить именно так! Жизнь моих людей зависела от его молчания, а нужно всегда заботиться о своих людях. Это главное правило воинского дела.

— И этому тебя научил Траслоу? — спросил Адам.

— Нет, — Старбак был удивлен вопросом. — Разве это правило не очевидно?

Адам промолчал. Он размышлял, и уже не в первый раз, о том, насколько они были непохожи. Они познакомились в Гарварде, где, казалось, нашли в друг друге те качества, которых не доставало каждому.

Старбак был импульсивен и непостоянен, Адам же вдумчив и старателен; Старбак был рабом своих желаний, тогда как Адам отчаянно пытался следовать жестким правилам своей суровой совести.

И всё же, несмотря на эти различия, их дружба крепла, перенеся даже напряженность в отношениях, последовавшую за битвой при Манассасе.

Отец Адама в Манассасе ополчился против Старбака, и тот теперь поднял эту деликатную тему, спросив, считает ли Адам, что его отцу поручат командование бригадой.

— Джо хотел бы, чтобы он получил бригаду, — неуверенно произнес Адам. «Джо» был Джозефом Джонстоном, камандующим армией конфедератов в Виргинии.

— Но президент не особо прислушивается к Джо, — продолжал Адам, — он больше ценит мнение Бабули Ли.

Генерал Роберт Ли начал войну с раздутой репутацией, но заслужил прозвище «Бабуля» после неудачной мелкой стычки на западе Виргинии.

— А Ли не хочет продвижения твоего отца? — взбодрился Старбак.

— Так мне сказали, — подтвердил Адам. — Ли, очевидно, полагает, что отца следует послать на переговоры в Англию, — улыбнулся Адам, — а мама считает, что это великолепная идея. Думаю, даже ее недомогание испарится, когда она сможет выпить чаю с королевой.

— Но твой отец хочет получить бригаду?

Адам кивнул.

— И забрать обратно Легион, — прибавил он, совершенно точно зная, почему его друг поднял эту тему. — А если он его получит, Нат, то потребует твоей отставки. Полагаю, он всё ещё убежден, что ты убил Итана, — Адам говорил о смерти человека, который должен был жениться на его сестре.

— Итана убил снаряд, — настаивал Старбак.

— Отец этому не верит, — печально заявил Адам, — и никогда не позволит себя в этом убедить.

— Тогда буду надеяться, что твой отец отправится в Англию пить чай с королевой, — беспечно заявил Старбак.

— Потому что ты и правда намерен остаться в Легионе? — спросил Адам с ноткой удивления.

— Мне здесь нравится. И я им нравлюсь, — Старбак говорил с легкостью, пытаясь скрыть свою пылкую привязанность к Легиону.

Адам сделал несколько шагов молча, а вдалеке всё громыхала стрельба, будто на какой-то другой войне.

— Твой брат, — неожиданно заявил Адам, а потом замолчал, словно подозревая, что переходит к скользкой теме.

— Твой брат, — снова начал он, — до сих пор надеется, что ты вернешься на Север.

— Мой брат? — Старбак не мог скрыть удивления. Его старший брат Джеймс был взят в плен в битве при Манассасе и теперь содержался в Ричмонде.

Старбак послал Джеймсу в подарок книги, но не попросил увольнительную, чтобы его навестить. Он находил любые встречи с членами семьи слишком болезненными.