Павел Винтман - Голубые следы

Несть измены в легком поцелуе,
В ласковом пожатии руки,
Что с того, что смотришь на другую?
Что пройдешься об руку с другим?

Но разлука — едкая отрава,
От нее всегда на сердце муть.
Потому, что горе и отрада
Достаются только одному.

Ты, смертный, хочешь богом стать,
Спокойно книгу судьб листать,
Страданьем не платить за стих,
Купаться в вечной радости.

Нам, людям, лучше быть людьми,
Неверный миг судьбы ловить.
Нам счастье на вес золота.
Жизнь божья невеселая.

Из всех богов — Вулканом быть,
Вулканом быть — огонь любить,
Огонь любить — металл ковать,
Друг с дружкой скалы сталкивать.

С полудня небо крылось тучами,
В жнивье корежились поля.
Сомненьем и желаньем мучимы,
Сближались небо и земля.

Потом разверзлась тьма кромешная,
Потом — где небо, где земля?
Потом давай скорее смешивать,
Что можно и чего нельзя.

И так сплелись —
расстаться трудно им…
Просторы неба
прояснив,
Коснулся ветерок предутренний
Полуопущенных ресниц.

Бывает: склонилась березка,
В свое отраженье врастая,
Как будто девчонка-подросток
Впервые о милом гадает.

И, только сойдясь с нею запросто,
Рукою коры касаясь,
Поймешь по наплывам и наростам:
Березка совсем седая.

На обрыве, над зеленым озером,
Где рассвет мохнатым покрывалом,
Молодая гибкая березонька
Голубому ветру отдавалась.

Легкокрылый, упоен победою,
Легкомысленный веселый ветер,
Хвастая, торопится поведать он
О грехе березки всем на свете.

Стукнет сплетник в каждую оконницу…
Ох ты, девичья ославленная участь!..
Со стыда склонила ветви донизу,
Стала ивой, ивою плакучею.

Прямой и нежданный ударил дождь,
Летний шумливый ливень.
Такой, что без зонтика и галош
Пройти ни за что не смогли бы вы.

А под навесом (кругом гроза)
Двое. Такие счастливые,
Что мимо них, не зажмурив глаза,
Пройти ни за что не смогли бы вы.

Гроза надвинулась, как ты —
Я без труда тебя узнал:
Такие ж смуглые черты,
Такие ж синие глаза.

Такую принесла беду,
Что покорилось все вокруг,
Что даже одинокий дуб
К ней протянул сплетенье рук.

Прикосновение дождем…
Как я — твоих холодных губ,
Он так же безнадежно ждет,
Влюблен, безропотен и глуп.

Что тебе, моя родная, снится?
Что твой сон, любимая, тревожит?
Вздрагивают длинные ресницы,
На большую бабочку похожие.

На большую бабочку ночную,
Что в саду по вечерам гудит.
Хочется коснуться поцелуем,
Да боюсь тебе не угодить.

Ветер колышет ресницы твои,
Путает волосы мягкой рукою,
Тихую радость свою затаив,
Ветер, как я,
очарован тобою…

Дышат прохладой просторы реки…
Спи, дорогая.
Огни за рекою,
Как непонятные сны, далеки.

Руку осмелившись тронуть твою,
Ветер, наверно, гордится собою…
Нам хорошо в этом синем краю
Полночи, звезд, тишины и покоя.

Дышат прохладой просторы реки…
Спи, дорогая. Огни за рекою,
Как непонятные сны, далеки.

Небу ночному — тугая зарница,
Туче седой — легкокрылая птица.
Колосу — дождь. Ты одна у меня,
Зина, Зинуся, зеница моя.

В ночь на руках унесу, как ребенка я,
Легкую-легкую, тонкую-тонкую,
Сон безмятежный бессменно храня,
Зина, Зинуся, Зиница моя.

Совсем по-летнему в саду знойны цветы,
И лунный луч скользит поверх ограды,
Совсем по-летнему со мною рядом ты,
Совсем по-летнему со мною счастье рядом.

Но дышит ночь сентябрьскою прохладой,
И учит осень истинам простым —
Совсем по-летнему со мною рядом ты,
Но с полночи нам расставаться надо.

Хоть полон сад воспоминаний летних,
Хоть летний луч по-прежнему скользит,
Тенистые раскачивая ветки,
Хоть осенью ничто нам не грозит,
Но завтра вновь тетради и отметки,
И лета нет. И лето позади.

В ней все назло —
бровей излом,
Улыбка, волосы узлом,
Под шалью шелковой плечо, —
В ней все прекрасно, все ничье.

В нее влюблен седой рассвет —
Такой красе покорны все.
В нее влюблен красавец день —
Такую не сыскать нигде.

Пред ней лежит степной закат,
От чувств лишившись языка.

Лучшая из всех зарниц —
Красавица, скромница,
На одной из вечерниц
С ливнем познакомилась.

Он веселый, он такой
Горячий и крепкий,
Ходит в майке голубой,
В полосатой кепке.

Ей не занимать огня…
Говорят в народе,
Что через четыре дня
Поженились вроде.

Враждебные знамена рук твоих,
Далекий рог волнующего смеха…
Грядет сраженья час,
грядет желанный миг,
Тебя я жду в сверкающих доспехах.

Тебя могу осадою сломить,
В открытом поле справиться с тобою,
Грядет сражений час,
грядет желанный миг…
Но горе мне! Она сдалась без боя.

Свет солнца! Свет солнца! По небу
бегущие тени!
Секунда — преклонятся все перед героем…
Но падает сердце печальной звездою осенней
И гаснет под чьей-то трусливой,
жестокой ногою.

Горящее сердце упало звездою осеннею…
Затоптано в землю, назавтра забытое всеми.
Оно не погибло. И счастье людское посеяно,
Оно проросло — исполинское гордое семя.

Родились в тот самый год,
Когда, на гнев сменивши милость,
Попав в крутой водоворот,
Планета шхуной накренилась.

Пусть вновь незыблема земля,
Но мы уверовать успели
В прямые мачты корабля
И в белый парус, пьющий пену.

Есть зеленый цвет весны —
Сочный цвет полян лесных.
Над моею головой
Цвет холодный —
голубой.

Красный —
битва и пожар,
В золотых ножнах кинжал,
И серебряный набор
На уздечке тешит взор.