Кен Фоллетт - Галки

Пол поднял взгляд.

— Здесь гораздо хуже.

— Я же говорила вам, что во второй раз он спешил, — сказала Люси.

Вторая радиограмма на этом не кончалась, в основном следовало детальное описание инцидента в соборе. Пол перешел к третьей:

ПОЗЫВНОЙ ВЕРТ (ВЕРТОЛЕТ)

ИДЕНТИФИКАТОР ПРИСУТСТВУЕТ

2 ИЮНЯ 1944

В РАДИОГРАММЕ ГОВОРИТСЯ:

ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА ВОПРОСИТЕЛЬНЫЙ ЗНАК ПРИШЛИТЕ ИНСТРУКЦИИ ОТВЕЧАЙТЕ НЕМЕДЛЕНО ПРИЕМ

— Он совершенствуется, — заметил Пол. — Всего одна ошибка.

— Я подумала, что в субботу он был спокойнее, — сказала Люси.

— Или это, или передавал кто-то другой. — Внезапно Пол решил, что нашел способ проверить, работает ли на передатчике сам Брайан или выдающий себя за него гестаповец. Если это сработает, то по крайней мере внесет в дело ясность. — Люси, вы когда-нибудь делаете ошибки при передаче?

— Вряд ли. — Она с беспокойством посмотрела на свою начальницу. — Если новая девушка проявит беспечность, оперативник сразу поднимет страшную бучу. И вполне справедливо. Никаких ошибок быть не должно — у них и без того хватает проблем.

Пол повернулся к Джин.

— Если я составлю сообщение, вы можете его в точности зашифровать? Это своего рода тест.

— Конечно.

Он посмотрел на часы. Было семь тридцать вечера.

— Он должен выйти в эфир в восемь. Сможете сразу отправить ему сообщение?

— Да, — сказала начальница. — Когда он выйдет на связь, мы просто велим ему оставаться на связи, чтобы принять чрезвычайное сообщение сразу после передачи.

Пол присел, немного подумал и написал в блокноте:

СООБЩИТЕ СКОЛЬКО У ВАС ОРУЖИЯ СКОЛКО АВТОМАТОВ СКОКО СТЭНОВ ТАКЖЕ БОЕПРИПАСОВ СКОЛЬ ПАТРОНОВ ПЛЮС ГРАНАТ ОТВЕЧАЙТЕ НЕМЕДЛЕННО

Он немного подумал. Это был неразумный запрос, составленный в высокомерном тоне, причем небрежно зашифрованный и переданный. Он показал его Джин. Она нахмурилась.

— Это ужасное сообщение. Мне было бы за него стыдно.

— Как вы думаете, какова бы была реакция агента?

Она сухо засмеялась.

— Он послал бы гневный ответ с несколькими бранными словами.

— Пожалуйста, в точности его зашифруйте и отправьте Вертолету.

— Ну, если вам так нужно… — с беспокойством сказала она.

— Да, пожалуйста.

— Как скажете. — Она унесла листок.

Пол отправился на поиски еды. Как и сама станция, столовая работала двадцать четыре часа в сутки, но кофе был безвкусный, а есть было нечего, кроме черствых сандвичей и высохших пирожных.

Через несколько минут после восьми в столовую вошла начальница.

— Вертолет вышел на связь и сообщил, что пока ничего не получил от Пантеры. Сейчас мы передаем ему чрезвычайное сообщение.

— Спасибо. — Брайану — или гестаповцу — теперь понадобится не меньше часа, чтобы расшифровать сообщение, составить ответ, зашифровать его и отправить. Пол посмотрел на тарелку, думая о том, как у британцев хватает смелости называть это сандвичем — два куска белого хлеба, провонявшего маргарином, и тонкий ломтик ветчины.

И никакой горчицы.

Парижский квартал красных фонарей с его узкими и грязными улицами располагался на небольшом холме за улицей де ла Шапель, недалеко от Северного вокзала. В самом его центре находилась «Ла Шарбо», как называли улицу Шарбоньер. На ее северной стороне, подобно мраморной статуе на свалке, располагался монастырь Ла Шапель. Обитель состояла из крошечной церкви и дома, где жили восемь монахинь, посвятивших свою жизнь помощи самым обездоленным из парижан. Они готовили суп для голодающих стариков, отговаривали отчаявшихся женщин от самоубийства, вытаскивали из канавы пьяных моряков и учили детей проституток читать и писать. Рядом с монастырем находился «Отель де ла Шапель».

Гостиница не была в полном смысле слова борделем, так как проститутки там не жили, но когда оставались свободные номера, хозяйка была не прочь сдавать их по часам размалеванным женщинам в дешевых вечерних платьях, прибывавшим туда с тучными французскими дельцами, воровато оглядывающимися немецкими солдатами или наивными юнцами, настолько пьяными, что глаза у них смотрели в разные стороны.

Войдя в гостиницу, Флик почувствовала громадное облегчение. Жандармы высадили ее в километре отсюда. По пути она дважды видела плакаты со своей фотографией. Кристиан дал ей свой носовой платок, красный в белый горошек, и Флик повязала его на голову, чтобы спрятать светлые волосы. Тем не менее она понимала, что если кто-то станет ее разглядывать, то обязательно узнает. Так что ей ничего не оставалось делать, кроме как опустить глаза и скрестить пальцы. Дорога в гостиницу показалась ей самой длинной в ее жизни.

Хозяйка, полная, дружелюбная женщина в розовом халате, из-под которого проглядывал корсет из китового уса, как догадывалась Флик, когда-то была настоящей красавицей. Однажды Флик уже здесь останавливалась, но хозяйка, кажется, ее не запомнила. Флик назвала ее «мадам», но та попросила называть ее Региной. Без лишних вопросов она взяла у Флик деньги и отдала ей ключ от номера.

Флик уже собиралась подняться в номер, когда увидела в окно Диану и Мод, приехавших на странного вида такси — диване на колесах, прицепленном к велосипеду. Инцидент с жандармами их, кажется, не протрезвил, и такого рода транспорт вызывал у них веселый смех.

— Господи, ну и помойка! — сказала Диана, когда они вошли внутрь. — Разве что мы сможем пойти куда-нибудь поесть.

Во время оккупации парижские рестораны продолжали работать, но значительную часть их клиентов неизбежно составляли немецкие офицеры, так что их по возможности следовало избегать.

— Даже не думай об этом! — раздраженно сказала Флик. — Мы заляжем здесь на несколько часов, затем с рассветом отправимся на Восточный вокзал.

Мод с укоризной посмотрела на Диану.

— Ты же обещала отвести меня в «Ритц»!

Флик с трудом сдержала свой гнев.

— В каком мире ты живешь? — прошипела она, обращаясь к Мод.

— Ладно, не волнуйся!

— Никто отсюда не уйдет! Это понятно?

— Да-да.

— Попозже одна из нас выйдет, чтобы купить еды. Мне нужно пока исчезнуть из поля зрения. Диана, сиди здесь и жди остальных, а Мод пусть заселяется в ваш номер. Дайте мне знать, когда кто-то появится.

Поднявшись по лестнице, Флик наткнулась на молодую негритянку в обтягивающем красном платье и заметила, что у нее прямые черные волосы.

— Подожди, — сказала ей Флик. — Ты не продашь мне свой парик?

— Можешь сама купить его за углом, дорогая, — ответила та и смерила ее взглядом, принимая за проститутку-любительницу. — Но если честно, я бы сказала, что тебе нужен не только парик.

— Я спешу.

Девушка сняла парик, обнажив коротко остриженные черные кудри.