Array Сборник - Русские писатели о цензуре и цензорах. От Радищева до наших дней. 1790–1990
- Название:Русские писатели о цензуре и цензорах. От Радищева до наших дней. 1790–1990
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:978-5-91868-003-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Array Сборник - Русские писатели о цензуре и цензорах. От Радищева до наших дней. 1790–1990 краткое содержание
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Русские писатели о цензуре и цензорах. От Радищева до наших дней. 1790–1990 - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Ну, черт с ним! Адикаевского изувечу.
– И это глупо. Из-за мерзавца и себя и семью губить… А на кого семья останется? А где Успенский будет борщ с ватрушками есть? А?
Алифатов все время смотрел на меня, качал головой и повторял:
– Вот дура, вот дура некованая. Вспомни: Адикаевский! Набьешь ему морду, попадешь к жандармам в ад и будешь каяться.
Мы все трое засмеялись и двинулись дальше. Пересекли Невский и зашли в меблирашки у Аничкова моста, к Алифатову, где случайно остановился и я. На столе была икра, сыр, колбаса и бутылка красного вина. Закусили и выпили. Много говорили, и, наконец, Глеб Иванович убедил меня, что после такого ответа Адикаевского ждать нечего.
– Все равно, книгу сожгут наверное, а это большая честь:
первая твоя книга – и сожгли! А скандалить будешь – вышлют.
Схватят вот так, как мы с Алифатовым тебя тащили, да и поведут. А там начальство грозное в синем мундире сидит, а рядом жандарм здоровеннейший… И скажет тебе начальство… Ты только вообрази, что вот я, Глеб Успенский, генерал, а он – жандарм.
Алифатов встает, вытягивается во фронт, руку под козырек:
– Так точно, васкобродие!..
– Взять этого смутьяна в кибитку – и прямо в Сибирь! Ты мне головой отвечаешь за него! Понял?
– Так точно, васкобродие… Предоставим, васкобродие…
И лица у обоих серьезные, и вдруг мы все расхохотались, и всем нам стало весело…
Вечер мы провели у Глеба Ивановича, на Васильевском острове, проужинали до рассвета, а на другой день с почтовым увез меня Алифатов в Москву. С этого дня у нас с Глебом Ивановичем установилось навсегда дружеское «ты».
В Москву я вернулся успокоенным и даже с некоторой гордостью: автор запрещенной книги!
Сочувственно отнеслись ко мне все товарищи по «Русским ведомостям», а горячее всех – наборщики, всегда мои лучшие и самые близкие друзья.
В Москве заговорили обо мне и о моей книге, которая, невиданная, сделалась всем интересна, но я упорно никому ее не показывал. Она в хорошем переплете хранилась у жены, которой я и подарил этот единственный экземпляр.
Славы было у меня много, а дома денег ни копья. Долги душили. Я усиленно работал, кроме «Русских ведомостей», под всевозможными псевдонимами всюду: и стихи, и проза, и подписи для карикатур. Запрашивал цензурный комитет, но всегда один ответ: запрещена безусловно.
Встречаю как-то в ресторане Тестова издателя «Московского листка» Н. И. Пастухова. И он сообщает мне:
– Главного инспектора сегодня утром видел. Поехал в часть твою книгу жечь… Только смотри, это страшный секрет.
– Как жечь? Отчего же меня не уведомили?
– А вот сожгут и не узнаешь. Я сказал сегодня инспектору, что вообще книги жечь очень глупо.
– Конечно, глупо! – обрадовался я такому либеральному взгляду у редактора «Московского листка».
– И даже очень! Какая польза от того и кому? Надо запрещенные книги не жечь, а изрезать и продавать на фабрику в бумажную массу. Ведь это денег стоит! Инспектор поблагодарил меня, хочет проект внести об этом.
– В какой части жгут мою книгу?
– В Сущевской. Только, гляди, меня не подведи.
Через несколько минут лихач домчал меня до Сущевской части. С заднего двора поднимался дым. Там, около садика, толпа пожарных и мальчишек. Снег кругом был покрыт сажей и клочками бумаги. Я увидел специальную печь из железных прутьев – точь-в-точь клетка, в которой везли Пугачева, только вдвое выше. В печи догорала последняя куча бумаги: ее шевелил кочергой пожарный. Пахло гарью и керосином, которым пропитался снег около печи… Начальственных лиц – никого: уже все разъехались. Обращаюсь к пожарным, спрашиваю по знакомству, что жгут.
– Книгу какую-то запрещенную… Да и не книгу, а листы из типографии… Вот остатки догорают… И что за книга – никто не знает. Один листок только попал, на цигарки взяли, да и то не годится: бумага толста.
Я взял у пожарных этот единственный измятый лист с оторванным на курево уголком. Читаю: «Вл. Гиляровский. Трущобные люди». Всего в моих руках оказалось восемь страниц, и я до сего времени берегу эту реликвию. Я после узнал, что проект инспектора по делам печати был принят, он получил награду, и после моей книги уж ни одной в Москве не было сожжено: резали на полосы и посылали на бумажную фабрику. Железная печь была заброшена в пожарный сарай, и только во время революции 1905 года ее извлекли пожарные-кузнецы и перековали на свои надобности.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Набоков В. В. Дар // Набоков В. В. Избранное. М.: Радуга, 1990. С. 219.
2
Никитенко А. В . Дневник: В 3 т. Т. 1. М., 1955. С. 315.
3
Цензура в России. С. 202. См. также раздел, посвященный персональному составу Комитета, в кн.: Комитет цензуры иностранной в Петербурге. С. 65—108.
4
Сонина Е. С. С. 38.
5
Видок Фиглярин . Письма и агентурные записки Ф. В. Булгарина в III отделение / Издание подготовил А. И. Рейтблат. М.: Новое литературное обозрение, 1998. С. 45–53. О сотрудничестве Булгарина с охранительными инстанциями см. также: Лемке М. К . Николаевские жандармы и литература 1826–1855 гг.: По подлинным делам Третьего отделения собств. е. и. величества канцелярии. СПб., 1908.
6
Рейтблат А. И. Указ соч. С. 49–50.
7
Гиллельсон М. И. П. А. Вяземский. Жизнь и творчество. Л., 1969. С. 325.
8
См.: Паршукова Н. А. В. Ф. Одоевский – теоретик и практик печати и цензуры 1830—1840-х гг.: Автореф. дис. … канд. филол. наук. СПб., 2004. Здесь же приведен список работ автора по указанному вопросу.
9
Под названием «Письмо о цензуре в России» впервые опубликована в «Русском архиве» (1873. № 3. С. 603–632). Деятельностью Тютчева на цензурном поприще специально занимается Г. В. Жирков. См. перечень его работ по этому вопросу в кн.: Комитет цензуры иностранной в Петербурге. С. 223–224, а также: Жирков Г. В . 1) История цензуры в России… С. 112–115, 135–143; 2) «Но мыслью обнял все, что на пути заметил…». Три ипостаси Ф. И. Тютчева // «У мысли стоя на часах…» Цензоры России и цензура. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2000. С. 100–157. Укажем также ст.: Чагин Г. В., Петрова Л. Е. Служба в российской цензуре // Литературоведческий журнал. 2004. № 18. С. 45–79.
10
Интервал:
Закладка: