Михаил Садовский - Под часами
- Название:Под часами
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Садовский - Под часами краткое содержание
Под часами - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
- Так ты рассказывай, рассказывай, бобе...
- Но однажды, когда отца не было дома, она отодвинула штору и посмотрела в щелку... так он стоял там. Не летал, потому что одному невозможно летать. Он просто ждал. Тогда она потихоньку выскочила за ка-литку, и они взялись за руки. Это такая дерзость. И что ты думаешь: не успели они взяться за руки, как почувствовали, что полетели... Просто земля уплыла из-под ног, вот так, - Шейна показала, как ладошка поднимается медленно со скатерти и парит в воздухе выше и выше... - И они так и поплыли над улицей, потом над синагогой, потом над церковью у рынка и дальше над лесом...
- И ты видела, бобе...
- Ну, как тебе сказать?..
- А откуда же ты знаешь?.. -- Шейна замялась и опус-тила руки на колени... - Это была ты, Шейна?! -- Монька уткнулся в ее теплый живот лицом и почувствовал, что у него мокрые глаза. -- А что было потом?
- Потом была жизнь. Когда приходили белополяки, нас прятали соседи Савченко от погрома, а когда приходили красные, мы прятали Савченко от разбоя, они все отбирали... а когда пришли немцы, мы вместе в лес ушли... там такая чаща, что мама за луг только на опушку ходила, и нас не пускала... там волки телят таскали и детей...
- И ты ни разу в лесу не была...
- Почти...
- Как это, бобе?
- Ну, мы по-летали, полетали, и родилась твоя мама...
- Сразу?!
- Нет, не сразу... тебе рассказывать очень трудно... Потому что, - она так задумалась, - их дермон ди хупе, я вспоминаю, но как тебе объяснить...
еврейская свадьба, это же такой целый... целый, ну, как вы ходите в театр, только по-настоящему. Я тебе каждый раз объясняю и потом забываю, с чего начала. Я же грамотная, еще с тех пор...
- С каких?
- Ну, с тех, когда еще мы без погромов жили, и мой папа, твой прадедушка учил детей в хедере. Это же не часто было. Не сапожник, не портной, не кошер...
ну вот, теперь я стану рассказывать тебе про кошера и потом забуду, откуда свернула.
- Шейна, ты читала по-русски.
- Что ты, что ты... по-русски у нас только полицмейстер читал, Савченко и мой папа. А Фельдман еще умел и по латыни, он окончил университет в Варшаве, но он жил в соседнем местечке...
- И что? -- Так зачем я тебе начала эту майсу?
- Ты сказала, что потом была жизнь. А что до того было?
- До того была жизнь, и потом была тоже... все стали уезжать... учиться. Все в город спешили цу зухен а глик -- за счастьем... а кто остался, тот остался...
- И ты осталась...
- Нет, папа вовремя умер...
- Шейна, как можно умереть вовремя, он что будильник поставил?
- Нет, он просто знал, когда позвонят, и не стал ждать...
- А так можно?
- Если ОН захочет, (Шейна подняла кривой палец), все можно. А кто остался, тот остался, ведь опять пришли немцы и уже не погром сделали, а всех подряд убили.
- Зачем?
- Они устроили гетто -- это такой город, обнесли колючей проволокой, собрали туда всех евреев и убили... Я думаю, им не нравится, когда кто-то лучше тебя.
Он проглотил ком, образовавшийся в горле, и потер ладонью лоб так крепко, что заломило виски, отложил рукопись и сжал кулаки... "как это напечатать? " Если бы его спросили, что же такого в этой... этой... прозе... он бы не смог ответить... надо было жить тут, внутри этого мира, чтобы понять, что можно и что нельзя, без объяснений, потому что самые простые и очевидные вопросы, "детские", как их называют, оказывается, самые трудные... а порой на них нет ответа...
Он снова уперся глазами в страницу.
Она поднялась со стула, еще раз провела горбатой ладошкой по скатерти и оправила передник.
- А сейчас ты можешь полетать?
- Знаешь, что, оставим до вечера.
- Не хочешь говорить...
- Летать можно только вдвоем, Моня, ты же знаешь: у птицы два крыла, у бабочки, у мухи и у самолета. А дедушка твой тоже вовремя умер.
- Что они все время вовремя умирали? -- Зато дома. Умные были.
- А со мной ты полетать можешь вдвоем?
- Не знаю... но я тебе так скажу, что если бы не ты, я бы даже ходить не смогла... Почему? Потому что не за чем было бы...
- Как это, Шейна?
- Как? У нас в местечке жила семья, и когда поляки сделали погром, убили мать и отца, а детей спрятали люди, и старуха лежала на печке, ее тоже не заметили. Она лежала и умирала под старыми лапсердаками, уже все не могли дождаться, когда... а ее не заметили. Они совсем пьяные были... Кто, кто? Кто с топорами пришел. -- Монька отвернулся и заплакал:
- Я больше не хочу. У тебя все майсы только про умер да умер.
- Наоборот, слушай. Так эта Двойра вылезла из-под тряпья и пошла к людям за детьми -- их же накормить надо было после подвала....
Он вдруг почувствовал, что мысль его перебилась, свернула куда-то и внутренним зрением увидел почему-то мужчину в белых парусиновых туфлях... почему парусиновых?... кто этот мужчина?... он манит рукой, и Славка, еще совсем мальчишка в длинном не по росту мужском пиджаке хочет убежать, но притягательность жеста неотвратима, и он идет навстречу этому мужчине... это как сон, но все настолько реально, что даже рука, разгладившая листы с текстом, этот жест не отвлекает вниамния, и не исчезает видение... и мальчишка, или он, Славка, идет и идет навстречу и никак не может дотянуться до этой руки, он уже начинает бежать, но расстояние не сокращается... Нет. Никогда он до нее не дотянется, а ему так это необходимо, так хочется и вдруг слышится старый женский голос: "Дурачок, он же умер... это твой отец, умер он, умер... " Глаза его снова уставились в страницу, и он сразу же наткнулся на начало той фразы, которую так неожиданно прервал:
- Наоборот, слушай. Так эта Двойра вылезла из-под тряпья и пошла к людям за детьми -- их же накормить надо было после подвала, а потом спать им надо лечь
-- так постелить, а потом утром поднять... ну, и она забыла, что пора умирать...
- Опять?
- Нет. Она потом еще семь лет прожила и умерла на Хануку -- не успела повеселиться.
- Не буду больше тебя слушать.
- Миленький ты мой... все же умирают -- это тоже летать, только очень далеко, ей тогда сто лет было.
- Сто лет? Сто лет не бывает.
- Бывает. Только надо знать, что кому-то нужен. И все. А Богу мы всегда нужны. И он, как почувствует, что нам тут не очень рады, - забирает к себе. Это же хорошо.
- Ему то хорошо, а мы с кем остаемся?
- Знаешь, что я тебе скажу? Когда родители вернутся, ты попроси их отпустить нас полетать. Мы попробуем.
- Правда, бобе?
- А почему нет?
- Мне очень хочется с тобой полетать, ты меня научишь?
- Ты ничего не понял Моня. -- Шейна задумалась. - Этому не научишь, но ты сам научишься обязательно. А я с тобой хочу полететь на самолете. Как думаешь, такую старую пустят?
- А куда?
- Ты настоящий еврей!
- Почему?
- Потому что на вопрос всегда отвечаешь вопросом.
- Я попрошу, и пустят!..
- Ладно. Я познакомлю тебя с твоим братом и сестрой.
- С братом и сестрой?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: