Айзман - Их жизнь, их смерть
- Название:Их жизнь, их смерть
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Айзман - Их жизнь, их смерть краткое содержание
Их жизнь, их смерть - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
сестру. Строились догадки насчет наличных денег покойницы Фонтэн, которые "сумела нащупать" мясничка, а Жако прямо говорил, что она ловко роет землю в погребах и скоро возьмется за его ремесло и станет рыть могилы...
Жюль, Ирма и Луиза стали ходить к тетке Мари обедать. Но с Жюлем вышла история: он забрался у тетки в погреб, просверлил в боченке с вином дырку и стал сосать...
Нашли мальчика на другой день мертвецки пьяным.
Он лежал в погребе, на ступеньках, а у ног его была огромная лужа вина, так как все вино из трех имевшихся в погребе бочек он выпустил.
С этого времени тетка Мари маленького Жюля больше к себе не пускала. Общественное мнение теперь ее одобряло, и только один Жако незыблемо стоял на своем и утверждал, что Мари - стерва, такая большая стерва, что он могилу для нее не станет рыть даже за тройную плату.
Угрюмый, подавленный и напряженный, как беглый каторжник, почуявший погоню, слонялся маленький Жюль по деревне, опасливо озираясь, и старался добыть вина - украсть или выпросить. Ему иногда давали пить, - для потехи или из жалости, из убеждения, что теперь уже мальчику не пить нельзя, и что без выпивки он скоро умрет. Но чаще прогоняли его прочь и швыряли в него камнем, поленом... Он толокся около кабака Виара, и когда раскрывалась дверь, торопливо нюхал табачный запах...
Когда курили где-нибудь в деревне водку, он уже не отходил от куба ни на минуту и присутствовал при всех манипуляциях... Зеленоватую влагу разливают в бутылки, пробуют; закупоривают, расставляют бутылки
в ряды, - Жюль смотрит искоса, исподлобья, жадно - тоскливыми глазами. Время от времени он вздыхает, ноздри его трепетно вздуваются, а трясущиеся губы перекошены...
Тестообразную, коричневую, как кофейная гуща, массу, остающуюся от винограда после выгонки спирта, выбрасывают на навоз. Она тепловатая, от нее идет пар, и в паре этом чувствуется еще запах алкоголя. Жюль впивается глазами в коричневую кучу, сладострастно замирая вдыхает в себя ее теплый запах, и на бледном сморщенном лице его гримаса сладкого терзания...
Раз как то он не выдержал, припал к теплой гуще и стал ее глотать. Она была противная, терпкая, от нее тошнило и сжимало глотку, но мальчик, зажмурив глаза, весь скорчившись, весь в судоргах, взвизгивая и всхлипывая, глотал, все глотал...
VI
... Чтобы у докторши заработать пять франков, ее нужно вести в самый Шамбронкур. Тринадцать километров туда, тринадцать назад - двадцать шесть. Да пока она больных осмотрит, да пока ребятишкам оспу привьет, - сколько времени! А у Виара можешь выпить и на пять франков, и на шесть, и на сколько угодно, а возить никого никуда не надо. И если в дом вино нужно, тоже Виар доставит. Вот захотелось Жюлю полубордо иметь - заказал, и готово! И есть полубордо. А платить не нужно. Уж об этом старуха Фонтэн позаботилась, давно вперед заплатила за полубордо.
Жюль сидит и тянет полубордо. А с ним тянут Эрнестина и Жако.
У Эрнестины лицо раздутое, глаза мутные и красные, волосы растрепаны, пестрят в них соломинки и перья. На ссохшемся, жалком теле ее рваная кофта висит, как в безветренную погоду флаг на шесте. Жюль в загаженных, плисовых штанах, в заплатанной рубахе, босой. Широкая в скулах физиономия его кажется еще шире от добродушной, самодовольной улыбки. У Эрнестины лицо гневное, почти свирепое.
Я уж и к жандармам ходила! - кричит она. - Из за нее, из за мерзавки, у меня девочка заболела... Знать не хочу, а чтобы процесс! Полвиноградника, полдома пусть мне подают!.. И деньги!
- Деньги Мари украла, - гудит бас могильщика.
- Украла? - Жюль прищуривает один глаз и пренебрежительно, с приятным сознанием своего превосходства, испытующе смотрит на Жако. - А красть, это как, по закону?
- Закон для грабежа.
Жюль тянет полубордо.
- А я им докажу, - говорит он, держа стакан перед мокрыми усами. - Я на суде все докажу... Меня не обманешь. Процесс - и больше ничего!
Затей процесс, и пока там что будет, а Виар, пожалуй, перестанет отпускать вино и водку. Как же затевать процесс?.. Но если о процессе разговаривать, водку и вино выдавать будут беспрепятственно. Отчего же о процессе не разговаривать?
- Ограбила, подлая, а теперь, милостыню мне подает, - ударила кулаком по столу Эрнестина. - Детей моих кормит, туша... А я знаааю чем она кормит!.. Вон у Ирмы горло болит, - отчего оно болит?..
- Я им докажу... - твердит Жюль. - И горло, и все... Я все докажу... без ошибки... Я не боюсь...
- Бояться не надо, - соглашается Жако. - Это лишнее. Бойся, не бойся, а раньше времени не помрешь... Вот старый Мишель боялся. Всего боялся: смерти боялся, меня боялся... А как пригрозил я ему тогда пальцем, то уж и совсем сдурел от страху.
- Мама, - тихо стонет слабым, испуганным голосом Ирма. - Мама... больно...
Девочка лежит на кровати. Лицо ее серое, с сизыми налетами; глаза странно сверкают. К выражению испуга, которое всегда сидит в них, теперь присоединяется еще отпечаток немой тоски, отпечаток какого то особенного, мучительного недоумения... Что то необычайное, дикое и грозное, происходит перед этими расширенными и потемневшими глазами, что то таинственное и опасное, - и никто другой этого не может знать...
Девочка беспомощна, одна... одна перед смутным сонмом враждебных видений.
- Мама...
- Видите, Жако!.. Все сестра моя постаралась!.. Что поделаю?.. Возьми, Ирма, прополощи... Хорошенько прополощи и выплюнь... Сейчас поможет.
Она наливает Ирме вина и подает. Девочка с испугом смотрит вокруг... Кто это?.. Это Жако здесь сидит?.. Отчего же подземелье?.. Узкие корридоры везде, и веет сыростью... Ах, как холодно! Какой ветер!.. Темная фигура машет когтистыми крыльями, и шурша клубятся мглистые тени.
Отчего так холодно? так сыро? Так громко завывает ветер?..
Худенькой, бессильной рукой Ирма тащит на себя лохмотья, и на их грязной черноте длинные, бледные пальцы ея вырезаются отчетливо, как мрамор.
Маленький Жюль, сидящий на пороге, злобными глазами, исподлобья, буравит и сестру, и ожидающий ее стакан полубордо. И весь замирает от жадной зависти, от больной страсти...
...- Старый Мишель был дурак, - говорит Жако: - испугался могильщика и уж никогда один на улицу не выходил. Всюду кухарку с собою брал. И на ночь, от страху, брал кухарку к себе в постель - от смерти спасался. А от смерти не спасешься, уж она свое возьмет всегда.
Ирма мечется. "От смерти не спасешься, она свое возьмет всегда..."
Темная фигура с когтистыми крыльями вдруг надвинулась на Ирму и осветилась тусклым, сероватым туманом. Череп, открыт рот, в нем черно и пусто... Длинные, серые руки идут от плеч; в них нет костей, они мечутся и извиваются, как обеспокоенные змеи. Вместо пальцев, змеиные головы с открытой пастью, и из пасти вываливается игловидный, светящийся, зеленый язык... Стучат кости и, не переставая, веют темные крылья. Холод идет от них, тяжкий холод, и он снежным покровом облепляет все тело Ирмы и лицо ее.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: