Айзман - Их жизнь, их смерть
- Название:Их жизнь, их смерть
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Айзман - Их жизнь, их смерть краткое содержание
Их жизнь, их смерть - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Женщины суетятся: одна кипятит в очаге воду. Докторша у окна, прищурившись, смотрит через пенснэ на стеклянную трубку... "Ну уж конечно, без трубки она не может..." Эрнестина у кровати, и Мари спиной сюда, над кроватью нагнулась. "Вот зад! У-гу-гу! Прямо тебе два гектара, и кончено!"
- Зачем шумят? Туда, сюда... Бегают, и все... Верблюды проклятые!
Жюль притворил дверь - и вышел на улицу. Докторша уйдет, тогда он и посмотрит, что там такое с Ирмой. А сейчас, если оставаться здесь, то надо будет докторше платить... Заплатить? Пусть Мари платит, если ей надо, а у
него лишних денег нет. И любовников тоже нет. Он не желает.
... Соответствующую компанию всегда найдешь. Нужно только самому быть хорошим человеком, и знать, куда пойти.
В кабаке у Виара сидели старый Зозо, могильщик и муж почтарки, дедушка Мерлэн. Этого полуразвалившегося старичка девица Анаиза сумела до такой степени разжечь своими окончательно угасшими прелестями, что он, потеряв всякую застенчивость, к великому удовольствию своему и всей деревни, целые дни и почти целые ночи проводил в кабаке...
Жюль подсел к компании и немедленно, без обиняков, объявил, что как угодно, а его не обманешь.
Даром? Не желает он даром!
Какой дурак отдаст даром то, за что можно получить деньги? Он не нищий! Это всем известно. А если кому неизвестно, так он даст в морду. С какой стати даром? Мари - верблюд, - пусть она и платит.
Он будет ездить в дорогу, гонять Маркизу, а потом платить докторше? А вот этого она не хочет?.. Ага! Почему Ирма заболела? Дифтерит? А откуда у нее дифтерит?.. Никогда у нее дифтерита не было. А накормила Мари детей, и сейчас дифтерит. Теперь пусть завет докторов, - из Нанси, из Парижа, из Персии, пусть платит! Пусть за все платит. И больше ничего! У него в сапоге ума больше, чем у Мари в трех головах. И он ничего не боится. За все пусть Мари платит. И в аптеку, и докторам, и попам. Вот, помрет Ирма, - он знать ничего не хочет! Плати, верблюд, за похороны.
- Ну, это врешь! - запротестовал Жако. - Ты - отец и за могилу я всегда с тебя потребую.
- С меня? Не получишь!
- Получу!
- Не получишь!
Если Ирме могилу, так получать с тебя, - кричал Жако.
- Обязан, - вмешался дедушка Мерлэн, - за своих детей всегда отец обязан.
Жюль хлопнул кулаком о стол.
- А если девчонку Мари отравила?
- Ирме могила, - ты заплатишь, - настаивал Жако. - И маленькому Жюлю если могила, тоже ты заплатишь.
- Не заплачу.
- Нет, заплатишь.
- Вот увидишь!
- Нет, ты увидишь!
Девица Анаиза подошла менять на столе стаканы, и дедушка Мерлэн, весь сияя весенним счастьем, протянул к ней дрожащие руки.
VIII
В этот день Эрнестина пила, была пьяна, и в голове ее стоял тяжелый туман. Когда к ночи Мари и соседки ушли, она села на кровать, где металась Ирма, и тупым, бессмысленным взором уставилась на умирающую. Девочка хрипела, корчилась в резких судоргах и в горле ее и в груди что-то странно хлюпало и перекатывалось.
- Умирает, думала Эрнестина. Она покачивалась взад и вперед и в руках крепко сжимала горлышко бутылки - Умирает... Это Мари отравила... и докторша отравила...
Она пила из бутылки и злобно вытирала рукавом рот.
- Отравили, - проносилось в ее пьяной голове. - Они отравили... А я вылечу... на зло всем вылечу.
Эрнестина взяла с полки длинный кусок черного лакричного корня и стала его совать в рот Ирме. Зубы девочки были тесно сжаты. Это разозлило пьяную.
- Не хочешь? Ты, значит, с ними?.. Соси лакрицу!.. Соси, когда мать велит...
Скрюченными, мокрыми пальцами она раздвинула девочке зубы и воткнула ей в рот лакрицу. Ирма забилась, затрепетала... Она подняла кверху, к лицу, руку - должно быть хотела отбросить лакрицу, - но ослабевшая рука не повиновалась и тяжело упала на темные лохмотья.
И уже больше девочка не шевелилась; она лежала беззвучно, тихо вздрагивая, а черный лакричный корень, как сигара, торчал у ней меж зубами...
- Сама вылечу, сама! А докторшу - вон отсюда, и Мари вон!
Эрнестина скрежетала губами, костлявыми пальцами стискивала бутылку и снова лила в себя водку...
IX
Маленький Жюль спал в конюшне. От холода он проснулся и, проснувшись, стал прислушиваться. В доме было тихо. Тетка Мари, значит ушла, - соображал мальчик, - ушли и соседки, теперь можно пойти в дом, никто не будет давать пинков, и не будут орать, что болезнь Ирмы заразительна и надо отослать детей.
Жюль вошел.
Огня в очаге нет. Толстое бревно давно погасло, и на обуглившемся заостренном конце серая пелена пепла... Громко храпит мать. Она лежит на полу, широко
раскинув руки, - точно старается захватить как можно больше пространства... Лицом она прильнула к каменным плитам, и кажется, она что-то шепчет им, или их целует... Хромая нога уродливо выворочена, и подле нее, на полу, бутылка...
Жюль стремительно набрасывается на бутылку - пуста!
- Все выпила. Верббблюд!..
Жюль с силой тычет ногой в живот матери. Та не слышит. С безмерной ненавистью смотрит мальчик на мать и на пустую бутылку... По темной зелени стекла, мигая, тянется красное отражение светильни...
Холодно... Сумрачно...
Какие то странные звуки издает Ирма: будто торопясь пьет она и захлебывается... А мертвые ведь не пьют, - думает Жюль. - Мертвые всегда молчат. Значит, еще не умерла Ирма...
Маленький Жюль подходит к очагу и поддувалом хочет оживить огонь. Но поддувало прорвано и не действует. Жюль становится перед толстым бревном на колени, припадает к его черному концу лицом и, напрягая грудь и щеки дует...
Разлетается по сторонам старый пепел, вспыхивают кое-где искорки, перебегают, разливаются яркой полоской... Жюль продолжает дуть... Красные отсветы ложатся на кончик носа, на раздутые щеки, на собранные в трубку губы... Но уже легкие мальчика устали, что то колет в груди, дуть трудно, а огонь не разгорается.
Со злобным взвизгиванием Жюль ударяет по углям ногой и потом протягивает к ним окоченелые синие пальцы.
Холодно. Сумрачно. Скучно.
Гулко храпит мать, и не переставая, торопливо пьет и захлебывается Ирма.
Глаза у нее синие, а щеки красные...
- Ей тепло, - думает Жюль: - она в постели... И укрыли ее хорошо...
- Вон отсюда! - злобно кричит он, подбегая к кровати.
Ирма торопливо пьет и захлебывается и Жюлю ничего не говорит.
- Лакрицу сосет!.. Все ей: кровать, покрывало, лакрицу... Раньше полубордо сколько дали... Вон!..
Жюль тащит сестру за руку. Та ничего не говорит, и кажется, что она пьет захлебываясь.
- Вон, верблюд!
Жюль отгребает в сторону тряпье и схватывает обнажившуюся ногу Ирмы. И держа сестру за эту ногу и за обе руки, он стаскивает ее на пол.
Худенькое, нетяжелое тело девочки падает легко, почти без шума. Только голова с бледными, всклоченными волосами глухо стукнулась о пол.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: