Андрей Меркулов - Крылья земли
- Название:Крылья земли
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Молодая гвардия
- Год:1957
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Меркулов - Крылья земли краткое содержание
Крылья земли - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Костров стал садиться. Машина побежала по полю, наклонившись вправо, все смотрели на нее, понимая, что в это время Костров вцепился в ручку и только в этом теперь его жизнь, Но вот машина стала заваливаться влево, крыло ткнулось в землю и плавно, вокруг него развернулась машина — уже на исходе скорости. Все бежали через поле к самолету. Костров уже вышел из него — он был бледен, лицо покрыто потом. Его стало тошнить.
Начальник аэроклуба снял фуражку и вытер ее белым платком.
— Стервец высшего класса, — сказал он, — Только больше ему в моем аэроклубе не летать. Выгоню голубчика сегодня же вечером.
Кострова опять отправили в дежурную комнату, и он просидел там до вечера, ожидая судьбы. Ему даже ужинать не принесли, и он сидел один и от тоски и голода ляскал зубами. Дело было совершенно ясное.
Вечером в комнату пришел дежурный учлет с бледным, расстроенным лицом. На Кострова он даже не глядел.
— Костров, иди в корпус, все уже построились.
— Прямо вечером меня выгоните? — спросил Костров.
— Кому ты сейчас к чорту нужен. Не до тебя тут, — ответил дежурный, шагая рядом с ним.
— А что случилось? — Костров с испугом заметил, что дежурный дрожит как от холода.
— Батраков разбился.
— Боже мой, как же это?
— Вот так. Сейчас привезли.
— А Маша?
— Она сама видела все. Она и сказала. Они рядом летели. Он устал днем, а вечером решил все же еще раз полететь. Он все тренировался, Он летел на спортивной машине, она ведь неустойчивая… И вдруг сорвался в штопор, низко над лесом, и сразу врезался в лес. Она все видела. Она прилетела и сказала. Сейчас его оттуда привезли.
— Ну и что с ним?
— С ним уже ничего. Сам увидишь. Сейчас будет митинг, завтра похороны.
В коридоре учебного корпуса выстроились все учащиеся и все работники училища. На правом фланге Костров увидел Машу. Она стояла как изваяние, и глаза ее смотрели куда-то далеко. Степанов вышел перед строем, грузная фигура его обмякла, крутые плечи пригнулись. Он не умел говорить речей.
— Погиб очень хороший летчик, — сказал он, — при исполнении служебных обязанностей… — Он задохнулся. — Погиб Саша Батраков… Я давно его знал. Не умею я говорить речей… Вечная память летчику!
Все сняли кожаные шлемы.
На другой день были похороны, и все подходили прощаться, и все время у гроба, как статуя, неподвижно стояла жена и только поправляла все время подушку, — ей все казалось, что виден утопленный в подушке излом черепа. Когда машина врезалась в деревья, она развалилась от удара на части. Это было, когда солнце уже садилось и последние оранжевые лучи упали на исковерканный фюзеляж и на темные ветви дерева, запутавшиеся в обломках самолета. От удара доска приборов врезалась Батракову в грудь, а спинкой сиденья ему разбило сзади голову; и жена все время поправляла подушку под головой, потому что ей казалось, что виден разбитый затылок. Потом ее увели.
После похорон Степанов снова выстроил всех учлетов в коридоре.
— Вы видели теперь, что бывает иногда в нашем деле, — сказал он. — Подумайте хорошенько. Нам нужно учить только тех, кто серьезно относится к авиации. И только тех, кто ничего не боится и не потеряет голову в трудную минуту. В шахматы играют только умные, в авиацию идут только умные и смелые. Это не совсем обычная профессия. Для смелых и находчивых здесь почти нет риска. Нельзя только ошибаться — Батраков был хороший летчик, но ошибся, а летчик, выполняя пилотаж, ошибается только один раз… Тем, кто способен растеряться, лучше этого не дожидаться и самим сейчас уйти, мы на вас не обидимся. Про меня говорят, что у меня нет нервов, но они у меня есть, только они у меня здоровые. У кого нет здоровых нервов, лучше отойти от нашего дела. В этом нет ничего стыдного, это будет просто честно. Мы освободим всех, кто хочет уйти по состоянию здоровья, потому что нервы — это тоже здоровье. Кто хочет остаться в авиации, два шага вперед!
Костров вышел вперед. За ним сразу качнулись многие, почти весь ряд. Костров посмотрел и увидел, что снова стоит в строю людей с серьезными, решительными лицами. Человек шесть остались сзади.
— Молодцы, ребята, честно поступаете, — похвалил их начальник аэроклуба.
И он сумел сделать так, что им не было стыдно и все проводили их хорошо.
— С остальными будем дальше работать, — сказал Степанов. — Можете разойтись.
«Он забыл про меня. Ему сейчас не до этого. Жалко старика, он даже как-то постарел глазами», — подумал Костров.
— Костров, зайдите сейчас ко мне, — сказал, уходя, Степанов.
«Оказывается, не забыл. Пропащее мое дело», — грустно подумал Костров, направляясь за низкой фигурой начальника. Он дошел за ним до самого его дома, куда еще никто не входил из учлетов.
— Входите, что же вы, — сказал Степанов.
В комнате по стенам висели фотографии — портреты летчиков и снимки различных самолетов. На стене висела гитара, под которую он пел свою единственную песню.
— Вам понятно, зачем я вас пригласил? — спросил Степанов.
Костров молчал.
— По всем правилам математики вы должны были уже лежать там, где лежит Батраков. А мы вас учим не делать этого. Вы должны помнить, что в авиации гибнут очень редко те, кто правильно летает. С Сашей Батраковым обидно вышло. Не люблю я эту спортивную машину, она уже устарела. Она всегда бывает неустойчива, про нее говорят, что дунешь на ручку — и она уже качается… Но в авиации обязательно гибнут трусы или безрассудно смелые. Есть смелость настоящая, а есть безрассудство; смелым по глупости может быть даже любой обыватель, особенно если он с гонором… Голову можно поломать не только на самолете, а и на самой обыкновенной автомашине… Смотря как ездить. Ставить жизнь в копейку могут только те, у кого гроша настоящего нет за душой!
Костров молчал.
— Я хочу, чтоб вы, наконец, поняли, что мне от вас надо, — сказал Степанов.
Костров молчал. Трудно было сказать, как ему стыдно.
— Я за вас поручился полковнику, когда вас выгнать хотели из аэроклуба.
— Я вам дам любое слово. Какое хотите, — тихо сказал Костров.
— Вы мне одно только слово дайте. В том, что когда научитесь, не забудете нас, стариков, которые с вами тут первыми мучились… А то выйдете сами в генералы и не вспомните небось. Как разлетитесь, так ищи ветра в поле.
— Николай Семенович!
— Вас еще много будут учить летать, а вот самому главному я вас тут первый учу. Главное — это отношение к делу. Серьезное должно быть отношение.
— Я это запомню, — сказал Костров.
— Вот посмотрите на эту фотографию. Я вам сейчас скажу, что такое взлет. Парень, который здесь снят, был очень хороший летчик, мой друг. Он сейчас жив, но я говорю «был». Он уже не летчик. Он служит в аэропорту и нам всем завидует. Летать он не может, у него ноги переломаны. А дело было простое. Очень он все торопился, горячая была голова. Поэтому взял лишний бензин, вопреки строгому правилу перегрузил машину. А ночью был снег, и дорожку не укатали. Нельзя еще было взлетать. Он показал в порту всякие срочные приказы, потребовал, чтобы его выпустили. Про лишний бензин никто не знал, его выпустили на дорожку. Стал он взлетать — и не мог поднять машину. Руководитель полетов сказал по командной радиостанции: «Прекратите взлет», — а он будто не слышит, упрямство его заело: как это так, я не взлечу… Оторвался он одним колесом, потом оторвал другое. Успел показать высший класс. Машина поднялась, а скорости не набрала, упала и перевернулась через крыло. Два месяца лежал в больнице, потом пошел под суд.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: