Николай Горбачев - Битва
- Название:Битва
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советская Россия
- Год:1983
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Горбачев - Битва краткое содержание
Битва - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Однако в те минуты, когда снималось напряжение, перед ней вставали неразрешимые вопросы: «А дальше что? Как жить дальше?» Они ставили ее в тупик, точно она оказывалась внезапно перед непроходимым лесом, в глубине которого царила неведомая, пугающая темень, леденящее душу одиночество. И сколько так будет продолжаться? И сколько можно вообще выдержать? И главное — что, что надо делать? Жестоко биться, непоколебимо стоять за свою судьбу? Она готова. Но как? Кто скажет и подскажет такое?
Иногда в такие ее размышления вихрем врывалось: а как же, как же с е е Павлом? Точно она грешила против памяти о нем, против него, давно мертвого, неживого, точно совершала некое святотатство по отношению к той своей любви, короткой, но светлой и чистой и тоже теперь казавшейся сном — отодвинувшимся, размывшимся в памяти, но иногда, совершенно неожиданно озарявшим ее мгновенно, будто молния.
Она находила утешение, забывалась, не думала о горьких неразрешимых вопросах лишь тогда, когда была рядом вот с этой малышней — беспомощными, не ведающими сложностей жизни человечками. Она им помогала, она их опекала, учила первой нехитрой мудрости и, забываясь в работе, смягчалась, оттаивала и тогда до странности легче и проще смотрела на будущее, не столь страшными и не столь уж не разрешимыми представали перед ней те вопросы, и знакомое волнующее ожидание входило в нее: что-то еще будет, что-то еще откроется ей, о н посмотрит, он у в и д и т ее…
И в это утро Милосердова испытывала знакомое предчувствие и ожидание, они жили в ней, она ощущала, точно бы какие-то волнующие беспокойные токи замедленно бродили в ней, и в радости, оживленности легко и споро управлялись с ребятней.
Группки ребят разбрелись по городку игр, затеяли свои нехитрые дела, и, наблюдая за ними, Милосердова присела на скамейку.
Она сидела так, пожалуй, всего минуту-другую. Вдруг беспокойство коснулось ее: она еще не видела ничего, но догадка пронзила ее — это о н! И, невольно вся внутренне сжимаясь и вместе всплескиваясь в радостно-возбужденной волне, Милосердова оглянулась: Фурашов стоял позади нее, по ту сторону низенького штакетника, на тропе. Стоял совсем близко, метрах в трех, и она внезапно порывисто поднялась. Она видела его рассеянную улыбку, короткие скобочки-складочки у краешков расслабленных в улыбке губ, тепло глядевшие из-под чуть приподнятых бровей щурившиеся глаза.
— Здравствуйте, Маргарита Алексеевна! Как ваши воспитанники? При такой воспитательнице они должны быть довольны своей судьбой.
В голосе — грудные, веселые нотки: тоже знак хорошего расположения.
— Здравствуйте, Алексей Васильевич… — сказала с протяжкой, чуть скосив глаза, поведя бровью, взглянула с озарившей лицо игривостью. — А что же? Довольны. Радость единственная — с утра до вечера с ними… Вы не заходите, товарищ командир, посмотреть, что делается. Некогда? Тревоги там у вас, учения…
Он смотрел на нее и странное испытывал чувство, будто она гипнотизировала его, он не мог отвести взгляда, не мог не глядеть на нее. Она была сейчас какой-то необычной — и грустной, и одухотворенной, и возбужденной, — и, видно, от этого красота ее была особенно вызывающей: под облегающим, без единой морщинки, бледно-голубым платьем вздымалась в такт дыханию полноватая грудь; узкая талия, округлые, с ровной покатостью, бедра, тронутые загаром оголенные икры; румянец возбуждения на щеках с приметным золотистым пушком; бронзовые, выбившиеся надо лбом, повязанные легкой косынкой, волосы, лучистый, с укором взгляд…
Улыбнувшись, Фурашов сказал:
— Да, есть, Маргарита Алексеевна, и тревоги, и учения. А критику принимаю: зайду, посмотрю.
— Буду ждать. — Она теперь в открытую насмешливо смотрела на него. — Но вам… опасно ходить. Молва пойдет. Да и дом… Куда же от этого деваться? Некуда.
Насмешливость ее была столь очевидной, что Фурашов, хотя и был действительно настроен добродушно, теперь внутренне построжел, и, видно, эта внутренняя строгость не могла не выразиться и внешне. Милосердова заметила: что-то дрогнуло в глубине его глаз. Оборвала себя: выходит, зашла далеко, доставила, сама того не ожидая, неприятность…
Фурашов справился со своей строгостью: все у нее, как он отчетливо видел, получилось не обидно, колкий ее настрой был скорее следствием обиды на него; так чего же, все надо обернуть в шутку, в простую игру. И он, снова улыбнувшись, шагнул с тропинки — теперь его и Милосердову разделял невысокий, до колен, штакетник, крашенный в зеленый цвет.
— Откуда все берут женщины? Даже такое, чего не было и нет. Откуда, Маргарита Алексеевна?
— Неправда. — Она настороженно взглянула на него, нотки в голосе теперь стали мягче, извинительнее. — Нам, женщинам, много не надо видеть, чтоб разобраться… Интуиция помогает. Мужчины глуше, им труднее понять и увидеть, что делается вокруг… — Голос ее понизился, и она, замолчав, потупилась.
Нагнувшись, сорвала у столбика штакетника сухую травинку, повертела ее в пальцах; в покато опущенных плечах — боль и горечь, и Фурашову внезапно показалось — он слышал отсечные, ритмичные удары ее сердца. «Постой, постой, Фурашов. Ты ведь в этом виноват! Ты же знаешь, до тебя доходили слухи… Но ведь и ты не равнодушен, ты только не определил, не решил, ты не можешь пойти на такое по своему убеждению — а по-человечески, по велению души?..»
Все в одно мгновение промелькнуло в его сознании, и он, подчиняясь движению души, глядя на Милосердову, стараясь вложить больше участия в слова, спросил:
— Как живете-то, Маргарита Алексеевна?
— Как живу? — автоматически переспросила она и словно очнулась от этого вопроса, резко распрямилась. Фурашов увидел: смятая травинка выпала из ее пальцев, она убрала руки, ироническая усмешка мелькнула в серых глазах, покривились губы. — Как живу… — холодно, врастяжку повторила она, вздернула плечами. В это время возле уголка животных затеялась возня, шум. Метнув туда взгляд, Маргарита сказала: — Извините… — И, уже заторопившись, на ходу обернулась: — А живу хорошо! Даже отлично! Заходите и на жизнь мою поглядеть — не съем, Алексей Васильевич!
Он стоял и смотрел ей вслед: она уходила быстро и легко, казалось, только чуть касаясь земли мягкими, замшевыми, на низком каблучке, туфлями. Все в ней сейчас было по-женски изящно, ладно: он невольно и неожиданно для себя сравнил Милосердову с Ренатой Николаевной, приехавшей вчера на выходной день из Москвы. Да, проигрывала наставница дочерей…
Милосердова уже там, возле ребят, нагнувшись, энергично улаживала конфликт, и Фурашов наконец понял, что стоит и смотрит на нее; и в самом деле получается неловко — не хватало, чтоб кто-нибудь из офицеров или женщин городка увидел его сейчас: он командир, пусть и далек от всяких пересудов. Повернувшись, зашагал по тропинке к дому.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: