Фёдор Кнорре - Людвиг
- Название:Людвиг
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1987
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Фёдор Кнорре - Людвиг краткое содержание
Людвиг - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Он стоял и ждал ключей, хранившихся у церковного сторожа, который в эту минуту смирно лежал в выкопанной им самим могиле, куда со страху залег, едва увидев полицаев, с криком бегущих по кладбищенским дорожкам.
Наконец показался полицай, он тащил за собой какого-то человека.
— Вот он!.. — закричал, подбегая, полицай. — Я привел!
— Так точно!.. — перебивая и вырываясь, кланялся человек. — Я сейчас же поспешил!
Бургомистр мгновенно объяснил: этот человек, слесарь, предлагает свои услуги открыть оба замка от церковных дверей — что с паперти и от внутреннего входа в саму церковь. Инструменты при нем.
Замки гулко звякнули железными щелчками по два раза и сдались. Слесарь, щеголяя своим мастерством, приоткрыл двери и приглашающе поклонился.
Его отпихнули в сторону и окриками начали загонять толпу в церковь, освобождая тесную площадь с ее старинным, еле брызгающим фонтаном.
Люди поднялись с мостовой и потянулись к широко распахнутым церковным дверям, стали подниматься по ступенькам.
Грязь, обрывки бумаги, две-три кучи тряпья, плоские и пыльные, остались на площади. Когда на них надвинулись с руганью конвоиры, разглядевшие седые волосы и ситцевые платья лежавших, те не испугались, не встали, безмятежно остались лежать, как лежали, их уже нельзя было никуда загнать, запереть, вести.
Комендант стоял и бесстрастно наблюдал, как, зацепив железным крюком, трупы уволакивают.
А на площадь сейчас же стали въезжать грузовые машины с солдатами.
Мария добралась до дому боковыми переулками, через чужой, заброшенный сад, по лугу. Захлопнула, заперла за собой дверь.
Манька ждала ее с нетерпением, чем-то озабоченная до того, что не отвечала на поцелуи, даже отталкивала от себя мать…
— Детка моя, родная, Манечка, тут! Цела, здорова, невредима.
А детка сердито отпихивается:
— Ты погоди, а то я забуду… Вот чего: ты никуда отсюда не уходи. Не смей уходить. Поняла? Ну вот, сказала.
— Кто это тебе сказал?
— Сиди тут со мной, а то плохо будет. Очень плохо, вот и все.
— Нам нельзя выходить?
— Сказала тебе. А чего поесть принесла?.. Давай скорей, есть хочу!
Мария медленно развернула узелок с холодной картошкой и хлебом, стала крошить мелкими кусочками ломтик сала. Манька тут же натыкала их на вилку и отправляла в рот.
Значит, началось. Дошла и наша очередь: никуда не уходить, сидеть тут и ждать, пока за тобой не придут.
Может быть, Янка проговорился? Манька проболталась, что они нездешние, что отец в армии? Да едва ли она это сама-то понимает… Так почему меня?.. А почему других? Нипочему.
Припав к косяку окна, она видела, как по двору проходят солдаты, нестройно, неторопливо, почти не разговаривая. Без шуток и смешков, как было еще недавно…
Вот у ворот уже только двое остались — тот самый долговязый фриц, который с Манькой заигрывает, и еще один — тонконосый, щекастый, с квадратным подбородком, всегда до того черным от пробивающейся грубой щетины, что казался бородатым.
Он стоял, позевывая, и потягивался, потирая поясницу, потом с размаху хлопнул рыжего по плечу, видно приглашая идти вместе. Тот не двинулся, остался сидеть.
Махнув рукой, черный ушел один. А этот не уходит… Чего-то ждет.
Вдруг недобрая догадка кольнула в сердце, и Мария быстро спросила:
— Да кто тебе говорил-то? Чтоб не уходить? Что плохо будет? Он?
Манька с полным ртом подошла к окну, прижимаясь щекой к стеклу, заглянула, равнодушно буркнула «угу» и вернулась к столу подбирать крошки с тарелки.
Губная гармошка дурашливо пиликнула туда-назад: п-л-м, б-л-м! Манька засмеялась и вскочила.
— Куда ты, постой!
— Да он же меня зовет!
Мария стояла и смотрела на дверь, которую Манька оставила открытой, смотрела и ждала, что будет. Так и есть, рыжий, лупоглазый, долговязый, этот самый, вошел, держа Маньку за руку, и притворил за собой дверь.
Трудно запинаясь на русских словах и спеша, немец заговорил:
— Фрау, ваше занятие… это есть: чистить, умывать… — он сделал вращательное движение рукой, показывая, как пол моют тряпкой, — …это кирхе, цер-ковны… это так?
— Уборщица? Уборщица, да.
— Там этот раз много человек есть, да?
— Не знаю, — равнодушно сказала Мария; именно так, как должна говорить тупая, грязная, усталая уборщица.
— Очень совсем плохо дело эти люди… А-а, капут! — Он безнадежно махнул рукой, что означало: «Совсем пропащее их дело».
— Почему же так… Это ведь просто жители? Их куда-нибудь угоняют… — показала туда, — вег… дальше…
Фриц поморщился и опять махнул безнадежно рукой, что-то быстро проговорил по-немецки, опомнился и с трудом вернулся на русский:
— Совсем маленький двер другая сторон, тихо открывать маленький такой двер, можно люди ходить вег… куда-нибудь, ничего, можно.
— Их же все равно заметят и поймают. Или догонят и перестреляют.
— Может быт, да, может быт, нет! — без запинки выпалил намертво запомненную фразу. — Может быть, вы имеете это ключ?
— Откуда? Да нет же у меня ключа, — правду сказала Мария, чувствуя, что звучит это неправдой, потому что думает она все время только о том, к чему тот клонит. — Маленькая дверь — вход в ризницу, никогда мне этого ключа не давали, он, наверное, у сторожа… Вахтман? У него, может быть?
— У вахтман нет маленький ключ — только большой, — показал на пальцах, — два такой.
— Да, да, он мне всегда сам отпирал. Да, большие! А у меня нет никаких. И не давали мне никогда. Разве мне дадут?
— Нун, все порядки… Нет, дас ист нихт, — сказал немец, постоял минуту в раздумье и сказал «до свидание!».
— До свиданья, — сказала Манька и дернула его за палец. Проводив его глазами, пока не скрылся за воротами, Мария, стиснув зубы, простонала: «О господи! — упала лицом в подушку. — Убежать бы куда-нибудь отсюда, память потерять, провалиться бы…»
Удивительно, просто поверить трудно: опять пришло утро.
Мария шла на работу с одной надеждой, что церковь опустела, людей там уже нет, их угнали куда-то дальше, куда других угоняют, а с этим уж ничего поделать нельзя. С каким облегчением она стала бы, ползая на коленях, мыть пол в этой пустой церкви!…
Часовой прохаживался по-прежнему у ступенек входа, позевывая, ожидая смены. Широкие и тяжелые, как небольшие ворота, двери были наглухо замкнуты.
Мария растопила кипятильник и, как всегда, стала мыть полы в комендатуре, в прихожей, в коридоре и, переменив тряпку, мыла каменные ступени входа. В комнаты, в служебные помещения ее не допускали, там была своя уборщица.
Работая, она все время думала об одном и том же, мучилась, не решалась, потом решалась и тут же со страхом отшатывалась от своего решения.
Ничего еще не решив, она сполоснула руки, спустила рукава, завязала платок под подбородком, заправив под него растрепавшиеся волосы.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: