Андрей Упит - Северный ветер
- Название:Северный ветер
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1969
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Упит - Северный ветер краткое содержание
«Северный ветер» — третий, заключительный роман первоначально намечавшейся трилогии «Робежниеки». Впервые роман вышел в свет в 1921 году и вскоре стал одним из самых популярных произведений А. Упита. В 1925 году роман появился в Ленинграде, в русском переводе.
Работать над этим романом А. Упит начал в 1918 году. Латвия тогда была оккупирована войсками кайзеровской Германии. Из-за трудных условий жизни писатель вскоре должен был прервать работу. Он продолжил роман только в 1920 году, когда вернулся в Латвию из Советского Союза и был заключен буржуазными властями в тюрьму. В тюрьме в основном он и написал этот роман. Это самое значительное в латышской литературе произведение о первой русской революции. В нем изображены революционные события в Латвии с ноября 1905 года по март 1906 года.
В романе, особенно в его начале, отражены многие достоверные наблюдения самого автора, который в те дни жил в Скривери (см. автобиографический очерк Упита «Моя жизнь и творчество», т. 1).
Северный ветер - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Охваченный блаженным восторгом, Ян умолкает. Он и не подозревал того, что все так созрело и оформилось в нем. Сомнения долгих скучных дней, бред бессонных ночей рассеялись, словно болотный туман под лучами солнца. Воодушевление масс бурлит в его жилах, пружинит мускулы, светится во взоре.
Но Мария слепа к восторгам мужа. Скривилась, глаза тупо уставились в паркет, губы дрожат.
— Зачем тебе бороться? У тебя ведь всего вдоволь! Разве мой отец не в состоянии обеспечить нас всех?
— «Не единым хлебом жив человек»! — резко бросает он в лицо глупой, упрямой женщине, которая все эти дни не решается высунуть нос на улицу. — Не пытайся удержать меня на привязи. Я не намерен сидеть в углу, как баба, в то время, когда столько дела, а рук так мало.
— Да разве тебя кто-нибудь зовет? По-моему, за тобой никто не приходил!
Ян громко хохочет, чтобы скрыть, как больно задело его простодушное замечание жены.
— Зовут каждого, кто способен слышать, чувствовать, мыслить. Призывным звоном пронизаны эти великие дни…
Он встает и вызывающе смотрит на жену. Мария тоже медленно поднимается. Страх застыл в ее глазах.
— Ты опять уходишь? Не ходи, прошу тебя. Мне одной так страшно.
Он презрительно кривит губы. Однако спохватывается и меняет тон.
— Я ненадолго. Ты ведь знаешь, завтра или послезавтра за нами приедут. Хочу повидать Мартыня. Возможно, и он поедет.
Мария грустно качает головой. Знает, что ей не отговорить, не удержать его. Она снова тяжело опускается на стул, низко склоняет голову.
Ян Робежниек спускается по лестнице. По правде оказать, о поездке домой и о Мартыне у него случайно сорвалось с языка. Но раз подумал об этом, надо придерживаться сказанного и непременно повидать брата. Теперь это кажется ему необходимым и по другой причине.

В одиночку и группами возвращаются люди со сходки. Слышатся оживленные разговоры, смех, шутки. У всех такой вид, будто грелись они у пылающего костра. На улице метет вьюга. Но Яну нипочем, ведь каждая складка пальто еще хранит тепло.
Теперь до квартиры Мартыня можно добраться без труда. Конспирация почти не соблюдается. Да и кто запомнит все квартиры, где происходят нынче собрания. Пришлось бы нанять всех шпиков мира, чтобы уследить, подслушать и донести куда следует. От одной такой мысли Яну становится весело. Он поднимает воротник пальто и засовывает руки в карманы. Пусть ветер дует в спину! Пусть кружат снежные вихри!.. Ему легко и приятно оттого, что он вырвался из дому, от вечно угрюмой и озабоченной жены и сейчас попадет в оживленное, интересное общество.
Но общество совсем не велико. Мартынь да еще один. Мартынь греется, прислонившись спиной к печке. Незнакомец, в застегнутом до подбородка пальто и в шляпе, сидит за столом. На столе чайная посуда. Один стакан полный, а в другой налит лишь настой. Налит и забыт. На тарелке надкушенный бутерброд. Им некогда. Они спорят — как всегда. Минуты не проходит без пререканий.
Ян садится на кровать. Сидит тихо, наблюдает и вслушивается. Обоих он видел сегодня на песчаных холмах, каждого на своей трибуне, и рад, что здесь они совсем иные. Там — звонкие речи, размашистые движения, преисполненные силы и уверенности. Здесь — они поникшие, с охрипшими, глухими голосами… Ему приятно видеть их такими…
Мартынь после каждой фразы подносит руку к горлу, стараясь откашляться. Но от этого голос становится еще более сиплым. Видимо, разговор утомляет его, причиняет страдание. Однако он не смолкает, пытаясь доказать свое. Впечатление такое, будто усталость и боль ему нипочем.
— Теперь у нас праздник. Скажу даже больше — сплошное веселье и хороводы. Никто уже не довольствуется тем, что послушает одного или двух ораторов. Знаем, знаем: слова — те же дела! Свободное революционное слово способно вдохновить, объединить. Однако слово не может вечно заменять дело… Вот что меня тревожит.
— Что именно? Разве не было уже дел и не будет их еще? — Собеседник переводит дыхание и откашливается. Это не человеческий кашель. Похоже скорее на собачий лай. — Ты хочешь сказать, что в праздничной сутолоке погибли все те… В водовороте веселья пали жертвами те, которых революционная масса считала мучениками и пророками.
— Да, именно так: мучениками и пророками. И этого я тоже боюсь. Мученики и пророки не нужны тем, кто сознает свою силу. Мученики и пророки появляются лишь там, где бессильная, угнетенная и доведенная до отчаяния толпа рабов ждет освободителя. Разве тебе неизвестно, что мученики и спасители не от мира сего?.. Наши павшие борцы — совсем другое! Рабочая масса! Что может быть у нее общего с темной толпой, охваченной религиозным дурманом, оглушенной фанатизмом?
Собеседник едва касается губами наполненного стакана, но тут же порывисто отставляет его в сторону.
— Известные черты присущи толпе во всех случаях. Я не хочу говорить о мучениках и пророках…
Кашель снова прерывает его речь. Яну неприятно, что Мартынь пользуется случаем, чтобы перебить противника.
— Я уверен: ты не то хотел сказать… В конце концов социалисту, хочет он или не хочет, придется отказаться от библейских сравнений, отбросить нелепые верования в особую избранность своего народа. К сожалению, многие пытаются убедить себя в том, что они мученики и пророки. И вместо веры в собственные силы прививают массам вредную надежду на освободителей и спасителей извне.
— Нет. Не кто-то извне, а самые лучшие, отважные из народа… — Говорящий коротко откашливается и не дает перебить себя. — Масса ищет не спасителя, а живой пример. Еще никогда никому не удавалось завоевать ее одними теоретическими формулами и научными объяснениями. Массе нужны наглядные, убедительные примеры, их она ищет.
— И только их. Мы ее толкаем на это, в то время как нам особенно следовало бы помочь ей осознать то, до чего сама она дойти еще не в состоянии, а не поддерживать ее заблуждения. Организованные трудящиеся в городе начинают понимать значение социалистической борьбы. Но они только часть народа, и притом небольшая. Поглядите на огромную толпу малосознательных и несознательных. Социалисты придут и сделают! Черная сотня придет и разрушит!.. Спаситель и разрушитель! И все извне…
— Что ты этим хочешь сказать? — волнуется собеседник. — Никогда, ни в одной революции несознательная масса не бывала руководящей силой. Всегда и всюду во главе был небольшой, сплоченный отряд передовых борцов. Именно на них следует опереться. Они идут впереди и тянут всех за собой…
Мартынь отмахивается. Подходит к столу, наливает стакан и залпом выпивает. Потом возвращается на прежнее место.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: