Николай Кочин - Девки
- Название:Девки
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советская Россия
- Год:1958
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Кочин - Девки краткое содержание
«Девки» — это роман о том, как постепенно выпрямляется забитая деревенская девушка, ощутившая себя полноправным членом общества, как начинает она тянуться к знаниям и культуре. Писатель, ученик М.Горького Николай Кочин, показывает безжалостную к человеку беспросветно дикую деревню, в которой ростки нового пробивают себе дорогу с огромным трудом. Тем сильнее противодействие героев среды, острее конфликт. Кочин осуждает героя, который боится выступить против общепринятого мнения, выделиться из своей среды. Одна из главных героинь «Девок», беднячка Парунька Козлова, оскорбленная и обесчещенная, но не сломленная, убегает в город. Став в городе активной общественницей, она возвращается в деревню.
Книга выдержала испытание временем и сейчас читается с огромным интересом и как историческое свидетельство, и как истинно художественное произведение, доставляющее читателям эстетическое наслаждение.
Девки - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Бабы сбросили парня с телеги, уселись сами и усадили просвирню с Неопалимой купиной в середину, славно пророчицу.
— Как горящие избы кругом объедем, некуда будет огню броситься, — объясняла она. — Во всех сторонах она, матушка, была. Покружится огонь, потанцует и утихнет.
Шествие двинулось в переулок торжественно, молчаливо и медленно. Бабы и девки кольцом окружили лошадей с седоками. Из мужицкой толпы, от пламенеющих домов надрывно кричали, обливая улицу отборней бранью:
— Вернуть машину, тетери поганые!.. Вернуть машину!..
Когда у баб отбили машину и привезли ее, оказался потерянным пожарный рукав. Искать его услали артель ребятишек. Бочки и ведра, полные воды, все еще стояли неиспользованными. В улице — жарынь. Потные, оборванные мужики с грязью на лицах и с пеплом в волосах попеременно лазили на двор нового дома и с конька лили ведрами воду, чтобы предохранить покоробленный тес от возможных вспышек. Сами мужики то к дело окачивались студеной водой. Рубахи и портки их моментально высыхали.
Крышу коробило со свесу, коричневые концы тесин на глазах обугливались. В отдельных местах пробегали по ним синие вспышки огня, тотчас же скрываясь под струями волы. Другой дом был кондовый, под железом. Крашеная крыша, голубая, с вычурными писульками, вся почернела, комкаясь по краям. Обнажились деревянные стропила, дымились, вот-вот готовые вспыхнуть.
— Не отстоять, — говорили в толпе. — Потому что бревна сосновые, в обхват, сухие. Как раз примутся.
Со двора молодежь подымала по лестнице на крышу ведра. Девки в прилипающих к телу сарафанах вытаскивали воду из колодца.
Остов горящего здания, еще не рухнувшего, отливал золотом. Из пазов вылезали огненные змеи, вползали на крышу, теряясь в потоке пламени. Кто посмелее цеплялись баграми за выжженные прорехи дерева, пытаясь сокрушить клетку сруба, но дом был еще тверд, и они, помучаясь, отходили на дорогу.
Наконец дом осел боком, с потолка посыпалась земля, огонь утих. Парни бросились ватагой, уцепились за угол багром и стали тянуть его, ухая, как портовые рабочие.
Бревно выехало из стены с хрустом, подломилось и упало, посыпались раскаленные угли, отгоняя народ. Срубы разъехались, образовавшееся в стене отверстие мгновенно наполнилось дружным огнем, пламя увеличивалось. Вылетели вспугнутые огнем галки, ныряя в дыму.
Мужики притихли. Огонь перекинулся на убогий дом Игнатия Пропадева, загорелась поветь. Толпа хлынула туда. Пока искали лестницу, взбирались с водой, пламя переползло на крышу соседнего дома. Тогда все убедились, что дальнейшая борьба с огнем безуспешна. Хозяева-соседи кинулись переносить скарб на околицу, бросая избы на произвол судьбы. Весь порядок выгорал. Огонь подбирался к дому Бадьиных.
Приехали с машинами из Курилова, из Богоявления, из Сарадона, из Тепелева. Зверевские дружинники в светлых касках особенно выделялись.
На дому Василия Бадьина разбирали крышу. И когда пожарные отколотили одну сторону, а пламя с ближайших домов прояснило глубь хмурого чердака, — народ увидел Марью, лежащую в обмороке. Возле лежала веревка с петлей на конце.
Ее вынесли. Бадьин приостановил работу пожарных и отдал дом на съедение огню.
Возбужденная толпа гудела; искала зачинщиков пожара. Слышались выкрики:
— Найти надо!
Бадьин, стоя на дороге, говорил надрывно и скрипуче:
— Мужики! Терпенья нету! Дочь отняли, хату спалили, а кто?
В обнаженных ларях клети занималась огнем янтарная пшеница. В горнице тлели одежды. Василий Бадьин суетился около огня, подбирал и складывал в кучу ненужный хлам. Семен, оставив свою горницу на произвол судьбы, отстаивал от огня соседский дом. Все смелее и смелее выкликались имена предполагаемых поджигателей... Всяк называл того, на кого был зол. Чаще других слышались: «Парунька! Шарипа! Семен!» Считали, что Семен мстил отцу, а Парунька была зла на Бобонина.
— Берите колья! — вдруг закричали мужики. — Берите колья да расправимся с поджигателями, пока суть да дело...
И некоторые обиженные в эту ночь вооружились топорами и кольями.
Раздалось в темноте:
— Только мокренько будет... Дорбалызну. Никто мне не указ. Экая шельма! Потаскуха!
— Комса! Сами они крупа крупой, а нам, старикам, жить не дают... Супротивная сила.
— Сватажились... Организации... коперации... Божьего пути не хотят...
Невообразимая орда людей затопила проулок, и понеслась в угон. За кем? Того и сама не знала.
Парунька отобрала одежду, завязала ее в узел, а остальное оставила на сохранение Наташкиной матери. Когда она, придя к себе в пустую и темную избу, торопливо обулась в лапти — дом Бадьиных уже обнимался куревом.
Отдаленный прибой людских голосов несмолкаемо тревожил слух. Через стекла рам видна заполненная народом околица, освещенная фонарями. Мимо окон мелькали фигуры людей, лохмато-неуклюжие.
— Подожгу избу свою и убегу от проклятых мест навеки. — думала Парунька. — Пущай сгибну, но чтоб не на глазах супостатов немытовских.
Она пошарила рукой на лавке, нащупала коробок со спичками. Перетащив узлы в сени, повыдергала из стен солому и сложила кучей в углу. Чиркнув спичкой, растревожила тени: соломинки сгибались в судороге огненных языков, убывая в золу.
Неясное бормотание, то задерживаясь, то прорываясь, торопливо бежало к дому. Отдавалось в воздухе дружное шлепанье босых ног и разгоряченное сопение.
Толстым колом Парунька приперла сенную дверь и стала за ней, не дыша. Шум прекратился, за дверью остановилась толпа людей.
Кто-то спросил сурово:
— Дома, что ли? Эй! — и последовало нехорошее слово. Парунька молчала.
В дверь бухнули — сенцы задрожали, и тот же голос произнес:
— Не уйдет, коли тут. Налегай. Фома, плечом. Заскрипела дверь, звякнула щеколда.
— Никак огонь там... Неужто подожгла и сбежала?
Огонь нежно обнимался с пучками соломы, торчащими в углу, дым едуче полз в горло.
Парунька косынкой сгоняла пламя с угла, не понимая, зачем это делает.
Она вошла в избу, бросилась к окну и встретилась глазами с бородатой черной образиной.
Мужик пытался распознать сквозь стекло, кто в хате. Вдруг он отскочил от окна и закричал громко и радостно:
— Тут! Честное слово. К печке жмется... Колоти, Филя, стекла! Живьем возьмем ее!
Дрызнули стекла, осколки со звоном летели в темную глубь хаты. В дыру расколоченной рамы протолкнулся сначала стяжок, пощупал темноту, потом комом свалился на пол человек и отбежал к печи. [Стяжок — деревянный брус.] За ним лезли другие.
«Теперь кончина!» — подумалось Паруньке.
Она выскочила в сени, захлопнула дверь в избу и приставила к скобе корыто.
— Заставилась, братцы! — услышала она крики из избы.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: