Виктор Ревунов - Холмы России
- Название:Холмы России
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Гурман
- Год:1993
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виктор Ревунов - Холмы России краткое содержание
Две книги романа-трилогии советского писателя повествуют о событиях на смоленской земле в 1930–1940-х годах. Писатель показывает судьбы людей, активно созидающих новое общество, их борьбу против врагов Советской власти, героизм в годы Отечественной войны.
Холмы России - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Разбросаны избы вокруг площади с травою, с гусями, с колодцем, где смыкались дороги у сруба над родниковой студеной жилой.
Стояли за озером избы, окнами на берег, на который падала рано по вечерам хмурь лесная.
Тут, поближе к большаку, изба тетки Фени — Анфисы.
В няньках по московским квартирам просуетилась она всю молодость. Хоть и не стара сейчас, а упустила свое — одна живет.
Небольшого роста, с подлитой полнотою в груди и в бедрах, с суховатыми смуглистыми ногами, с игривой быстринкой в походке, манила она мужское полымя еще и большими бедовыми глазами с заголубленной в них какой-то улыбчивой дурманинкой.
Анфиса шла с озера со снопом нарезанных камышовых листьев, стелила их на под печи, когда пекла хлеб.
— Племяннушка моя пришла, — завидев Феню еще издали, громко, чтоб слышали, какая она родная, распевчато оповестила она соседние избы. — И ягодок насбираю, насбираю и грибков нажарю, а тебя нет и нет. Золотко ты мое милое, заходи.
Но лишь пришли в избу, как сразу и построжала.
— Ай в дорогу куда собралась с узелком-то, как простая баба, у которой и сумочки-то нет? — сказала Анфиса с печалью, чтоб так скрыть свое недовольство этой на людях видной неприкаянностью своей племянницы.
— К Мите еду.
— Смеешься ты или зазастнло тебя, как в темном лесу без тропочки счастливой?
— Надо мне, тетя. Свое решить надо, — сказала Феня и с усталостью прилегла на диван бочком, подложив ладонь под щеку.
— А чайку попить или не хочешь?
— Без чаю всю палит меня.
Анфиса положила на лавку камышовые листья и тихо остановилась перед Феней. Села рядом. Тронула голову, поглаживая волосы ее золотистые.
— Не томись. Возьми ключик, замкни сердце. А ключик брось в омут куда-нибудь, чтоб и пропал на глубоком дне для Дмитрия твоего.
— Темно в замкнутом сердце, — сказала Феня.
— Другой откроет на широкую сторону с огневыми цветочками, что закупаешься. В радости ребеночка выкупаешь. Нельзя без ребеночка. Дупло пустое. В дупле пустом всякая тинь заводится.
— Не надо. Никого мне не надо.
Глаза Апфисы расплылись перед Феней.
— Спи… спи… так хорошо спать… камыши шумят, а ты спишь… А камыши шумят…
Феня почувствовала, как от этого шепота какая-то сонная одурь расслабила ее.
— Вот и спишь, а камыши все шумят… Дождик землю любит, земля траву любит, а трава — солнышко… и ты любишь.
Феня улыбнулась, блеск скользнул по ее лицу: так ей было хорошо в этом тихом сумраке с шиповниковой полоской гаснущей на стене зари.
— Любишь.
— Нет… нет, — слабо сказала Феия.
— Любишь.
— Нет.
— Позови, и явится.
— Страшно.
— Тихо позови.
— Нет… Решу. Поеду и решу.
Анфиса сползла с дивана, встала на колени перед Феней. Загладила ее руку.
— Звала?
— Нет.
— Звала?
— Киря, перевези, — Феня застонала, рука ее затряслась. — Митю… Митю жалко.
На коленях, не вставая, отступила Анфиса с испугом, что открыла чужую душу. Своя душа изнемогала в горячке случайно тронутой тайны…
Рано утром Анфиса суетливо разбудила Феню.
— Проспали. Почтарь ждет. Живо, а то уедет.
Феня быстро умылась. Подобрала под платок волосы.
Поискала свой узелок.
Анфиса подала ей кожаный, привезенный когда-то из города баул с блестящим замком.
— Вот так поедешь, как из города.
— Все равно, — сказала Феня.
— Люди вон и спят в шелках, им не все равно.
Почтарь ждал Феню на дороге в высокой на рессорах тележке с железным стременем, чтоб удобнее было садиться.
— Мне вообще-то не положено возить, — сказал он, когда Феня и Анфиса подошли к тележке.
— Отвези ты уж ее, родной ты мой. А я уж тебе и медовочки приготовлю за твое старание.
Феня села в тележку.
Почтарь — средних лет мужчина в чистой рубахе под пиджаком, перекрещенным ремнями, с сумкой на одном ремне, а на другом пристегнута кобура с револьвером — взмахнул плетью.
Конь, высокий, сытый, ходко и легко понес мягко закачавшуюся тележку. Переехали реку по наплавному мосту.
Выбрались по взгорку на другой берег, и, когда заворачивали на уходившую в поля дорогу, Феня увидела справа, в солнечном тумане, на лугу косарей. Они остановились, с задумчивостью провожая тележку. Ближе к дороге косил Кирьян. Он мельком глянул, как проехала Феня. Не останавливаясь, косил, низко нагнув голову.
— К Мите поехала, — сказал один из косарей.
— Вот и скажи: одна, а его не кидает. А другая рядом с мужиком норовит хвостом вильнуть.
— А они, бабы, без отравленной жизни жить не могут. Отравленная жизнь для них все равно что пьянице похмелка.
Женщины неподалеку ворошили вчерашнее сено.
— Это почему же? — спросила Фрося, соседка Стремновых, маленькая, с вздернутым носиком женщина.
— А потому, что с отравы какая-нибудь ночка согласная для вас слаще меда кажется. Вот с этой отравы Фенька к своей сласти и понеслась.
— Такой сласти и на хуторе хватает.
— Какие сладкие! Мед прямо так и капает с наших мужиков, хоть в медогонку их запускай, — звонким голосом переговаривалась Фрося под согласный с ней смех женщин. — Нужны вы ей. Митя брился каждый день, вальтом ходил. А вы вон как водяные, в волосищах-то заросли.
— Зато чистая шерсть, — ответили из мужского ряда.
— Не хвались, а то живо на твою шерсть заготовку припишут, — так угодила сказать Фрося, что раздался смех и в мужском ряду.
Женщины смеялись и переговаривались уже между собой.
— Их уж и бритва не берет. Бороды топором обрубать надо.
— А Фенька не зря поехала. Хлопотать будет за Мигю.
— Хлопотать надо с дарами.
— Иной подходец дороже всего.
Кирьян остановился поточить косу. Поднял ее, быстро зашикал бруском по жалу, поглядывая на дорогу, где в горизонт летела тележка.
«Вот как приманилась», — подумал он про свою душу со злостью и со стыдом: к чужому подтаивался, к надломленному. Не доламывать надо, а обойти, поберечь.
Кирьян повернул косу, с лезвия блеснуло в глаза солнце, затмило дорогу.
С палящего жаром проселка Феня увидела лагерь.
Выгоревшее поле, высоко огороженное. За колючей проволокой в два ряда стояли бараки с черными, крытыми толем крышами.
По углам поля — дощатые вышки. На ближней вышке что-то темное, неподвижное вдруг качнулось: часовой завидел постороннего в запретной близости.
В лагере пусто и тихо в этот час. Все на объекте работ — на дороге, которую мостили в трех верстах от лагеря.
Лишь дымит кухня, где готовится варево на ужин: мучной суп — баланда, как его называют.
Возле кухни двое заключенных кололи с глухим стуком дрова.
С проселка сворачивала дорога к лагерным воротам с узким прогоном перед ними. Рядом с воротами помещение для охраны — небольшой с окном домик, похожий на паука, от которого расходилась вся эта железная паутина, висевшая на высоких столбах с козырьками.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: