Анатолий Кузнецов - У себя дома
- Название:У себя дома
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Молодая гвардия
- Год:1964
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Анатолий Кузнецов - У себя дома краткое содержание
Анатолий Кузнецов — автор широко известной читателю книги «Продолжение легенды».
Его новая книга, «У себя дома», — это повесть о том, как мужает юность, отстаивая жизнь и счастье.
Сюжет повести внешне несложен: молодая девушка возвращается к себе на родину, где мать ее была когда-то лучшей дояркой области. Дояркой в колхозе становится и Галя.
Трудно складывается ее жизнь (автор далек от желания приукрашивать действительность), и не из-за того, что она молода, неопытна, а потому, что это цельный, искренний, бескомпромиссный человек.
Ее требования к себе, к любимому, к жизни так высоки и в то же время так человечны, что незаметно для себя Галя покоряет и подруг и людей старше себя. Покоряет она и читателя.
У себя дома - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Ну, ну, потише! — прикрикнул Волков, нахмурясь. — Вот заставим тебя отчитаться перед комсомольской организацией.
— А я не комсомолка!
— Вот поговорите с ними, — уныло сказал Пианов.
— У Марии ребенок будет, — сказал Волков. — Поймешь ее, когда у тебя тоже будет и он тебя бросит.
— Коль найдет лучше, пущай бросает! А мне и то лучше, чем ничего. Я бядовая, не пропаду.
— Что-то ты слишком бядовая.
— А бядовым только и житье.
— На что он тебе сдался, дурья башка? Он же пьет, как сукин сын.
— А я ему еще подолью, за то и любит.
— Тьфу! — вдруг тонко и сердито плюнул Степка.
— Ты че-го плюес-си? — возмутилась Людмила. — Ты, что ли, меня возьмешь? Ну? Кто меня возьмет? Нечего плеваться!
Она повернулась и ушла, сердито громыхая ведром.
Волков подумал и опустил на землю сидевшего у него утенка. Тот заковылял, жалко вспархивая крыльцами, к корыту, но там уже ничего не было, и его только потолкали, сбили с ног, он затрепыхался, полез, его опять сбили, он поднялся и отковылял в сторону.
— Этот не жилец, — сказал Волков.
— Нет, — подтвердил бригадир.
— Ты с ней построже.
— Что ей сделаешь? Школу бросила, мать хворая — не ходит, бабка старая. Одна всех кормит. А девка в соку… Слышит, как другие живут. Каждый хочет жить.
— Смотря, знаешь, как жить.
— Все это очень верно. Особенно если над вами не каплет. Оно к корыту не протолкаешься — не проживешь.
— Спрячь свой аппарат, все равно карточек не сделаешь, — раздраженно сказал Волков. — Тоже философ объявился!.. Идемте в коровник. Еще невест посмотрим.
Он засопел и решительно пошел прочь.
В этот момент Людмила показалась из дверей сарая с полными ведрами. Она насмешливо посмотрела на мужчин и с сердцем вывернула ведра в корыта. Поднялась новая утиная свалка. Людмила расшвыряла уток и вдруг запела — громко, сильно, каким-то необыкновенным, великолепным голосом:
Прощайте, глазки голубые,
Прощайте, русы волоса!..
— Эй, Людмила! — сказал Волков строго. — Доиграешься. Много себе позволяешь, понятно?
— Отстаньте вы, начальник, — зло сказала Людмила. — Знаете одно — ездить-кататься да ялик чесать. Ну, судите меня, ну, стреляйте! Дармоеды, трепачи несчастные!
Она хлопнула дверью, и из сарая опять донеслась ее песня:
Прощайте, кудри навитые,
Прощай, любимый, навсегда!..
— Она что у тебя, в самом деле с ночи до ночи? — строго спросил Волков.
— Зачем? Кузьминична сменяет с четырех часов.
— Распустился народ у вас, — мрачно сказал Волков. — Плохо, что у вас коммунистов всего двое, даже организации нет… Горлопаны всякие…
Видно, его душили обида и злость, ему хотелось доругаться, но он старался не подавать виду.
— Работает она, надо сказать, честно, — пробормотал Иванов.
— А как насчет воровства? Уток не воруют?
— Вот чего нет, того нет, — сказал Иванов. — Уток не воруют.
5
Пониже утиного пруда находился другой — просто пруд, сделанный словно по заказу старомодного художника, весь в лилиях, обросший ивами, роскошный и томный.
Впрочем, он потихоньку погибал: мутная зеленая вода из утиного пруда непрерывно текла сюда по цементной трубе и заражала его.
Над этим прудом, на бугре, стоял коровник.
Это было длинное кирпичное здание, крытое, однако, соломой. Ворота его были распахнуты и зияли чернотой, как беззубый рот. На крыше из соломы росли стебли ржи. На спуске к пруду стояла изгородь из жердей, отделявшая загон, где земля была черная, липкая, перемешанная с навозом.
Видимо, когда-то строители намеревались отгрохать коровник по всем правилам. Размахнулись они широко, вывели коробку, положили перекрытия с рельсом для подвесной дороги — и тут исчерпалась смета. Работы прекратились, и сооружение было законсервировано.
Коробка стояла несколько лет, поливаемая дождями и обдуваемая ветрами, потихоньку разрушалась, и после укрупнения новый председатель махнул рукой, велел навесить кое-как сколоченные ворота, навалить на потолок стог соломы — и так это славное сооружение, минуя полосу расцвета, сразу перешагнуло из своего рождения в упадок.
Это было странно и нелогично. Все равно как если бы накануне пуска Братскую ГЭС законсервировали по причине исчерпания сметы, потом она долго стояла, а потом новый начальник приспособил бы ее под водяную мельницу. Так и рудневский коровник, вместо того чтобы стать прекрасным механизированным и современным сооружением животноводства, оказался просто скверным хлевом.
Спору нет, явление исключительное, и статистически, может, таких коровников совсем немного. Но рудневским коровам от этого не было легче: они ни разбираются в статистике.
Мужчины и Галя пошли вдоль коровника, и Степка сказал:
— Пойду еще искупнусь, ладно?
Он отделился и запрыгал вниз, взбивая ботинками облачка пыли, снимая на ходу рубашку.
Тут Гале стало по-настоящему жарко, она почувствовала себя неважно. А вид коровника нагнал на нее что-то близкое к тоске.
За коровником оказались люди и стояла машина-цистерна с надписью «Молоко». Женщина в соломенной шляпе ругалась с шофером. Она упрекала его за то, что приехал поздно: молоко уже могло прокиснуть.
Молоко стояло здесь же на солнцепеке в больших помятых бидонах; было странно, почему оно ждало машину именно на солнцепеке. Машина гудела: шофер втыкал в бидоны толстый шланг, а через него молоко всасывалось в цистерну.
Заметив Волкова, женщина перестала ругаться и заулыбалась.
— Сергей Сергеич, вот нежданный гость! А мы запарились совсем. Вот скажите, как работать, если транспорт прибывает после обеда? Ну, полюбуйтесь! Вот хорошо, что партийное руководство само увидит. А у нас потом молоко не принимают. Пожалуйста!
— Маркин в аварию попал, я вторым рейсом пришел, — угрюмо сказал шофер.
— Часто так бывает? — строго спросил Волков.
— Да нет, сегодня первый раз, кажется, — сказал шофер.
— Ах, они когда хотят, тогда и приезжают! — всплеснула руками женщина. — Вчера пришел в пять часов, позавчера — в семь… А сегодня — полюбуйтесь.
— Что за черт, уж не прокисло ли? — удивился Волков, заглядывая в бидон. — Это утреннее?
— Холодильника у нас нет, Сергей Сергеич, сами знаете. Я неоднократно обращала внимание руководства.
— Вы бы хоть в тени поставили.
— Рабочей силы нет, Сергей Сергеич. Доярки распустились, я одна разрываюсь. Я не могу таскать бидоны, а их попробуй заставь — такого тебе наговорят!
— Слушай, что это у вас творится? — хмуро спросил Волков у Иванова.
— Это сегодня, — поспешно ответил бригадир. Молоко забирают утром, пока не испортилось. Корыто сделано, чтобы ставить бидоны в холодную воду, но они хранят в нем свои скамейки.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: