Алексей Горбачев - Сельская учительница
- Название:Сельская учительница
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Южно-Уральское книжное издательство
- Год:1989
- Город:Челябинск
- ISBN:5-7688-0105-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Алексей Горбачев - Сельская учительница краткое содержание
Повесть оренбургского писателя рассказывает о судьбе девушки, направленной после окончания педагогического института в деревню.
В центре повествования — становление и раскрытие незаурядного характера человека, посвятившего свою жизнь бескорыстному служению людям.
Издание третье, исправленное.
Сельская учительница - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Стоп, машина. Приехали.
Будто очнувшись, Валентина забеспокоилась:
— В чем дело, Саша?
— Вам пора ужинать. В кафе отказались, а здесь, средь степи глухой, отказываться не положено. — Он зажег свет в кабине, достал из-под сиденья термос, какой-то сверток. — Вот вам кофе, сыр, хлеб, шоколад. Угощайтесь, Валентина Петровна, да поторапливайтесь. Путь у нас еще далекий.
Ах, Саша, Саша, какой же он заботливый, предусмотрительный. За стеклами кабины — степь, ночь, холод, а здесь и тепло, и уютно. Дымилось кофе в голубой кружке, аккуратными ломтиками нарезан голландский сыр с красными каемками корочек.
— Саша, вы тоже ешьте, — предложила она.
— За компанию можно. — Чуть сдвинув ушанку на затылок, он смотрел улыбчивыми ясными глазами.
И опять, раздвигая лучами фар густую чернильную темень, машина бежала и бежала по степной дороге через поземку, через гребнистые замети…
Как заведенные и отрегулированные часы, шла своим чередом беспокойная школьная жизнь: звонки — уроки, уроки — звонки. И ничто не могло нарушить этого течения, и никому, казалось, не было дела до переживаний молодой учительницы. Только Марфа Степановна, задержав ее однажды в учительской, настороженно спросила:
— Как съездили, Валентина Петровна?
— Ох, и не спрашивайте, Марфа Степановна, — удрученно отвечала она.
— Значит, Коротков не вернулся в Шафраново?
— Нет, и не приедет. Он презренный беглец.
— Не торопитесь осуждать, — поспешила возразить Марфа Степановна. Она подвинулась к ней, погладила ее руку. — Сперва подумать нужно, взвесить… Я знаю, Валя, вы росли без матери, никто вам не давал материнских советов. Позвольте мне, как матери, поговорить с вами. Вы любите, и он вас любит. Другой такой любви не будет, другого такого не встретите. Любовь у человека одна, она не повторяется… И за эту любовь надо бороться, человек без борьбы ничего не достигнет — ни счастья, ни радости…
Валентина пытливо глянула на Марфу Степановну, опять удивляясь, почему та говорит с ней таким заботливо-ласковым тоном? Неужели завуч и в самом деле встревожена ее девичьим горем? Да нет же, нет, в ее голосе отчетливо слышны фальшивые нотки, и во всем поведении видна плохо скрытая наигранность.
— Игорь Федорович, должно быть, оставлял вас в городе? — осторожно полюбопытствовала Марфа Степановна.
— Намекал.
— Вот видите, — мягко продолжала завуч, — он стремится быть вместе, и вы напрасно поспешили, отказались…
— Но я не могу так, Марфа Степановна.
— Валя, милая вы моя, жалеть потом будете, да поздно. Горько думать потом об упущенном. Неудачники оттого и бывают, что люди иногда не поймут друг друга, дают возможность разрастись минутной ссоре… По себе сужу, и скажу вам как женщина — тяжело быть одинокой. Пока молода, пока увиваются вокруг кавалеры, как будто не чувствуешь одиночества, а потом… Тяжело потом. Близок локоть, да не укусишь. А ведь Игорь Федорович симпатичный, умный, родители у него такие, что на первых порах помогут вам свить уютное гнездышко. — Говоря все это, Марфа Степановна с напряженным вниманием всматривалась в собеседницу, заглядывала ей в глаза. Увидев недоверие и протестующие искорки в глазах, она сменила тон, как бы сетуя:
— Вы меня считаете недоброй и придирчивой…
— Да нет, Марфа Степановна.
— Ах, не спорьте. Я действительно иногда бываю злой, придирчивой. А почему, Валя? Вот над этим мало кто задумывается. Работу я свою люблю, детишек люблю, ради них злюсь иногда, ради них и на вас покрикивала. Но ведь это работа. А на работе всяко бывает. Сейчас мы с вами, как подруги, как товарищи… Я старше вас, я больше видела, больше знаю. Уезжайте к нему, Валентина Петровна, уезжайте, не задумываясь, чтобы не жалеть потом. Я поговорю с Карасевым, он человек добрый, поймет. И не слушайте директора нашего. Николай Сергеевич, конечно, руководитель хороший, но ему важно, чтобы учитель был, чтобы штат был укомплектован. А что на душе у человека — он этим почти не интересуется, он мужчина, а мужчины не всегда понимают нас, женщин… Не топчите любовь свою. Игорь Федорович ждет вас. Уезжайте. Я помогу вам…
«Да она меня гонит из школы. Вот, оказывается, откуда этот заботливо-ласковый тон», — догадалась Валентина и вслух сухо сказала:
— Спасибо, Марфа Степановна, я как-нибудь решу сама, что делать.
Лиля — та заявила прямо:
— Плюнь ты на Игоря! Сбежал, и черт с ним. С глаз долой — из сердца вон. Ради своего удовольствия Игорь сбежит откуда угодно и от кого угодно.
Десятиклассники, конечно, тоже знали и о побеге Короткова, и о неудачной поездке Валентины Петровны в город. В классе они смотрели на нее сочувственно, не шумели, не острили. Девушки даже забежали к ней вчера вечером домой с кусками материи и попросили ее помочь им кроить платья, блузки и до позднего часа не уходили.
«Девчата стараются отвлечь меня от горьких мыслей», — думала о десятиклассницах Валентина, и от этого ученицы становились ей еще ближе, роднее, она относилась к ним как к подругам. Собственно говоря, на много ли Валентина старше их? Лет на пять — пустяки. Может быть, кто-то из девушек даже раньше ее выйдет замуж…
Лиля права: с глаз долой — из сердца вон! Прикажет себе не думать об Игоре — и крышка, не вспомнит… Но, как на грех, она уж слишком часто приказывала не думать, забыть, но думала о нем и злилась…
Валентина понимала: Игорь поступил подло, трусливо, она жестоко ошиблась в нем, и все-таки вечерами, отодвинув тетради, писала ему письма, то полные упреков, то, наоборот, говорила, что человек только тогда становится настоящим человеком, если он умеет прощать… Письма она рвала в клочья, сжигала в печке, чтобы следа не оставалось. Иногда она думала: что если бы Игорь нежданно вошел к ней в избенку? «Выгнала бы, выгнала вон»! — кричал внутри непримиримый голос разума. Но у человека есть и другой голос — голос души, и этот голос не кричал, а сладко нашептывал: «Нет, милая, не выгнала, бросилась бы подогревать чай, чтобы отогреть гостя с мороза…»
Сегодня Валентина снова писала Игорю. Письмо начала зло, с упреков, с осуждения, она гвоздила его позором, уничтожающе обличала во всем дурном, потом торопливо накинула на плечи пальто, сунула ноги в валенки и побежала на почту бросить это письмо в ящик. Вот и почта. Валентина опустила письмо, оно глухо стукнуло о дно пустого ящика. Так в незасыпанной могиле стучат комья земли по крышке гроба…
Валентина возвращалась домой и на ходу снова и снова припоминала все, что написала беглецу. Она, конечно, обвиняла, сурово осуждала, но где-то между строк есть слова, есть мысли, которые расскажут Игорю о том, что она жалеет, грустит, что она готова простить ему все, решительно все, что она сама не в восторге от села, которое чуть ли не по самые трубы завалено снегом, отрезано бездорожьем от большого мира, от другой, более интересной жизни… Валентина остановилась. «Неужели я все это написала ему? — ужаснулась она. — Да, написала. Но это же гадко, подло, нечестно… Дура, дура, — ругала себя Валентина. — Почему не порвала письмо? Как ты посмела бросить его в ящик? Игорь прочтет, захохочет…»
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: