Лев Кассиль - Том 1. Кондуит и Швамбрания. Вратарь Республики
- Название:Том 1. Кондуит и Швамбрания. Вратарь Республики
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Детская литература
- Год:1965
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Лев Кассиль - Том 1. Кондуит и Швамбрания. Вратарь Республики краткое содержание
В собрание сочинений известного советского детского писателя вошло всё лучшее, созданное писателем. В первый том собрания сочинений вошли: автобиография «Вслух про себя», широкоизвестные повесть «Кондуит и Швамбрания» и роман «Вратарь Республики», рассказы из цикла «Есть на Волге утёс».
Рисунки художников Ю. Ганфа, Б. Коржевского, И. Година.
http://ruslit.traumlibrary.net
Том 1. Кондуит и Швамбрания. Вратарь Республики - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Судите, граждане судьи, обоих нас вместе! – сказал цыган и припал головой к мохнатой морде Капельдудки. – Оба мы ответчики, я и Потап Потапыч, агитмедведь нашего славного особого отряда…
Но товарища Морковникова этим нельзя было пронять. На него никакой балаган не действовал. Это был серьёзный командир.
– Все это очень, конечно, весело теперь, – сказал товарищ Морковников, – все сейчас смеются, а сколько на Красную Армию из-за этих двух голубчиков сказано было? Смех, смех, а революционный порядок прежде всего. Я вот что предлагаю, товарищи граждане. Оба подсудимых, видать, свою вину поняли и прощения просят. А как по-вашему, граждане? Но только я заявляю, что кормить нам зверя нечем, сами еле перебиваемся, а нам скоро опять выступать. Значит, надо зверя выпустить на волю. Зверинцев теперь нет. Следовательно, заведём куда-нибудь его подальше и оставим.
– Правильно! – закричали бабы. – Бог с ним!
– По справедливости, – сказали мужики.
Только бойцы молчали. Жаль было Капельдудку. Все в отряде привыкли к нему. Тихо стало в помещении. Слышно было только, как цыган сопит. Потом цыган встал, обнял опять Капельдудку и сказал:
– Ну что ж, Потап Потапыч, видно, опять нам по большим дорогам вместе придётся ходить. А бросить я тебя в жизни не брошу…
И утром ушёл цыган. Он ушёл вместе с Капельдудкой. Я очень жалел их. Но многие осуждали цыгана и говорили про него сердитыми словами: дескать, непутёвый человек, побродяга был и есть. Из-за медведя отряд бросил – такого и жалеть нечего. Но некоторые всё-таки сочувствовали и жалели…
А через неделю шли мы с отрядом через лес… и наткнулись у опушки на цыгана. Он лежал, сердечный, при последнем дыхании. Капельдудки при нём не было. И тут Миша Шевардин признался, что не стерпел он одинокой подорожной жизни и подался к нам обратно. Он отвёл Капельдудку в самую лесовую гущину и там распрощался с ним.
– Ай, шайтан! – сказал нам Миша Шевардин и застонал. – Нет, видно, плохой я цыган… Гордости во мне цыганской нет.
Узнали мы тут, что Шевардин уже шёл к нам, но нарвался на белый патруль. Цыган бросился бежать, да разве от пули убежишь?..
Тут товарищ Морковников попрощался с ним за руку, наклонился, поцеловал его в губы и сказал:
– Нет… ты, цыган, ничего… Ты, цыган, наш…
Так умер наш великий плясун, цыган особого отряда Миша Шевардин. И отряд пошёл дальше.
Сколько с тех пор прошло лет…
А в позапрошлом году, когда наши терчасти вышли на манёвры в том районе, пулемётчики увидели вдруг, что на них прямиком идёт медведь. Медведь был старый-престарый. Он еле ногами переступал. На манёврах какое же оружие? Одни трещотки. Пулемётчики стали крутить свои трещотки, а медведь и в ус не дует. Шагает прямо на них. Вдруг услышал он полковую музыку, встал посредине полянки на задние лапы и передними стал править музыкой. Тут как раз проезжал товарищ Морковников. Он ехал верхом. Лошадь храпела, крутила задом, билась, а медведь стоял посреди полянки и качал лапами под марш. Товарищ Морковников соскочил с лошади, подошёл ближе, а мёдведь ему отдал честь. И ухо у него одно простреленное…
Вот и весь рассказ, услышанный от сторожа зоологического сада.
…Медведь вдруг встал, в потухших его глазах загорелся живейший интерес. Он стал нюхать воздух, вытянул морду, поднялся на дыбы и козырнул большой мохнатой когтистой лапой.
Я оглянулся. По аллее зоологического сада шёл военный, седой и загорелый, с двумя ромбами в петличке.
История с географией *

– Тихо, тихо, ребята! – говорит Пётр Никанорович и легонько стучит карандашом по краю стола. – Я ведь все слышу.
И в классе становится очень тихо.
– Нехорошо, ребята, – говорит Пётр Никанорович. – Вы что же, хотите, чтоб он обманул меня? Стыдно, ребята!
Класс молчит. Молчит и тот, кому только что подсказывали.
– Так прямо бы и сказал, что не знаешь, не выучил, поленился прочитать. К следующему разу, мол, все буду знать… А то на подсказку надеяться – это уж самое последнее дело.
Пётр Никанорович говорит негромко и серьёзно. Если бы он закричал, затопал ногами, было бы не так обидно.
А то от этих правильных слов никуда не денешься. Петра Никаноровича очень уважают в школе: когда он рассказывает, в классе так тихо, что слышно, как деревянная указка касается карты. Он рассказывает о городах, реках и горах. Во время гражданской войны он сам брал эти города, втаскивал на эти горы пушки Красной Армии, сам, подняв винтовку над головой, по горло в воде, переходил вброд эти реки. И сейчас, когда в школе устраивается какой-нибудь праздник или большое собрание, Пётр Никанорович Бокарев приходит с орденом на пиджаке. В будни он его не носит. Но все и так знают, что у Петра Никаноровича, учителя географии, орден Красного Знамени за боевые заслуги…
– Нехорошо, ребята! – продолжает Пётр Никанорович. – Не только меня, себя вы обманываете этой подсказкой. Стыдно! Самое это распоследнее дело.
– Ну да! – раздаётся вдруг голос с задней парты. – Наверно, когда сами учились, так тоже подсказывали. И вам небось подшёптывали…
– Мне? – говорит Пётр Никанорович. – Ошибаешься. Никогда! Никогда не подшёптывали… Я, брат, так учился, что мне… А впрочем, постойте-ка, постойте! Верно! Было раз… – Пётр Никанорович смущённо зажмурился и вдруг весело тряхнул головой. – Подсказали… Но ведь это совсем другое дело было! Мне вот сейчас сорок, а тогда, следовательно, двадцать лет было. Как раз половинку прожил при старом режиме… Это в семнадцатом году вышло. Я ещё на фронте был выбран в солдатский комитет, но в голове у меня тогда много было бестолковщины.
А в Питере довелось мне слышать самого Ленина. Первый раз, ребята, я тогда его увидел. Владимир Ильич говорил с балкона. Тысячи людей стояли вокруг меня, и все слушали Ленина. Но мне казалось, что Ильич говорит именно для меня, потому что говорил он так, ребята, словно я ему заранее все свои бестолковые вопросы задал, а он теперь на них ответить взялся. После его речи мне всё стало понятно и ясно. Я пошёл записываться в большевики. Меня приняли в партию и послали в мой родной город.
В Октябрьские дни, когда в Петрограде и в Москве уже шли бои за советскую власть, началось и у нас, в нашем тихом приволжском городке… У нас был крепкий большевистский комитет, и Совет рабочих депутатов действовал тоже неплохо. Но из губернии послали к нам «для порядка» вооружённых юнкеров из офицерского училища на усмирение. Комитет вооружил рабочих. Но до нас дошли сведения, что юнкера пристали на пароходе ниже города по Волге и могут нас опередить, занять выгодные для боя участки. Меня послали разведать обстановку в прибрежном районе города.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: