Владимир Санги - Семипёрая птица
- Название:Семипёрая птица
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Санги - Семипёрая птица краткое содержание
Санги Владимир Михайлович [18.3.1935, стойбище Набиль, восточное побережье о. Сахалин] — прозаик, поэт.
Первый писатель малочисленной народности коренных жителей о.Сахалин (4500 человек в 1985), называющей себя нивгун (в ед. ч .— нивн). Мать Санги принадлежала к древнему роду нивгун Кевонг. Дата рождения писателя (18 марта) неточная, так как вопрос о ней встал только в момент получения паспорта.
Работая над крупными литературными произведениями, Санги продолжает собирать и обрабатывать разные сказки и легенды, включаемые им почти во все сборники. Первым из них стало собр. сказок и автобиографических зарисовок, обработка преданий «Нивхские легенды» (1961). Появление книги тепло приветствовал К.А.Федин: «Появился певец нивхов, который открывает другому народу душу и сердце своего».
В 1970 выходит книга повестей, рассказов и сказок «Тынграй», названная по кличке «героя» одной из повестей — собаки Тынг-рая. Ряд произведений, написанных для детей, составили цикл «Семиперая птица» (1964), а также вошли в сборник «В царстве владык» (1973). Рассказ «Первый выстрел» повествует о гибели нивха и о том, как его малолетний сын вынужден взять на свои плечи заботу о матери, братьях и сестрах.
Семипёрая птица - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Лучше бы вам в палатку, — сказал дедушка.
— Мы ещё немножко посидим, — попросил Колка.
— Тогда наденьте телогрейки, — сказал дедушка.
Колка нехотя поднялся. Ребята накинули на плечи телогрейки и снова уселись под куст кедрового стланика. Слабый свет от костра доходил до первого шеста, освещал его, и казалось: белый шест стоймя плывёт в белом тумане над водой.
— Что будем делать, если поймаем большую рыбу? — сонно спросил Урьюн.
— Просто положим в лодку, — так же сонно и безразлично ответил Колка.
— А если она будет очень большая?
— Пусть будет очень большая, — сказал Колка.
— А если очень и очень…
И тут же Колка услышал посапывание друга. И ему вдруг стало почему-то тоскливо-тоскливо. Потом он почувствовал: под телогрейкой тепло…
Дедушка Лузгии насторожился: на берегу подозрительно тихо. Неужто ребята заснули? Он подошёл к ним — ребята спали сидя, в неудобных позах. Дедушке жалко ребят — устали. Ещё бы — гребли целый день. Надо бы им в палатку, да вот решили сами посмотреть первый улов. И тут старик поднял голову, чутко вслушался в ночь. Надо быть прирождённым рыбаком, чтобы по неуловимым приметам узнать: в сеть вошла рыба.
— Хы! — сказал дедушка и спустился к лодке. Загремел вёслами.
— И на-ас возьми-и-и! — завопил Урьюн, проснувшись каким-то чудом.
Сон как рукой сняло. Ребята помчались вниз, забрались в лодку.
Дедушка только и успел сказать:
— Осторожно! Перевернёте лодку!
Таймень, запутавшись в сети, стоял неподвижно, будто спал. Урьюн запустил руки в воду — вода показалась тёплой. Урьюн осторожно протянул их, пытаясь обхватить большую тупую голову. И тут таймень резко изогнулся, ударил широким, как лопасть весла, хвостом, обрызгал Урьюна: аж потекли по лицу ручьи. Таймень рванул в сторону, и Урьюн, откинувшись, упал на сиденье. Ребята беспомощно оглянулись на дедушку.
Дедушка заработал рулевым веслом, протолкнул лодку чуть вперёд. Привычно перебрал сеть. Рыба с неимоверной силой тянула вглубь. И дедушка понял: живую трудно одолеть. Он полез рукой под сиденье, загремел там чем-то и вытащил колотушку, похожую на гигантскую трубку. Дедушка выбрал миг и хлёстко опустил тяжёлую колотушку.
Ребята помогли выпутать рыбину и втроём с трудом перекинули её через борт.
— Ого какая! — сказал Урьюн, еле отдышавшись. — Больше меня, — добавил он так, словно хотел сделать рыбине приятное.
Ложась спать, Колка думал об одном: не проспать бы утреннюю зарю. Потому и проснулся раньше, толкнул Урьюна. Но тот, повернувшись на другой бок, снова захрапел.
— Ладно, спи. Тебе всё равно нечего делать, — сказал Колка и вышел из палатки.
Солнце только поднялось над заливом и неярким красным шаром просвечивало сквозь утренний туман. Дедушка сидел у костра, мирно дымил трубкой.
— Закуси, — оказал он.
Колка сел завтракать. И тут вылез Урьюн. Протерев глаза, он молча уставился на костёр. Расчесал пятернёй волосы и лишь тогда сказал:
— Доброе утро.
— Здорово! — ответил Колка. — Будешь есть?
— Конечно, — сказал Урьюн и посмотрел на Колку. Его взгляд говорил: ты уплетаешь, а я что — не такой?
Колка торопливо допил чай, забросил за плечо ружьё и вышел к береговой круче. И увидел: в лодке лежало ещё два серебристо-красных тайменя, поменьше первого.
Колка хотел под прикрытием прибрежных кустов уйти к дальнему мыску, но его нагнал Урьюн:
— Давай вместе поохотимся.
— Ты только мешать будешь.
— Я? Да я лучше тебя умею подкрадываться, — заявил Урьюн. — Смотри, вот как надо.
Он прыгнулся, неслышно обошёл куст стланика и показался с другой стороны.
Уже начался отлив. Ребята шли по-над берегом и на мысках выглядывали из-за кустов, чтобы осмотреть берег. На песке суетились маленькие кулики. Охотники не трогали их и шли дальше.
Но вот Урьюн остановился, вгляделся во что-то и быстро присел. Колка глазами спросил: кто там?
— Гуси, — шёпотом сказал Урьюн.
Колка осторожно выглянул из-за ольшаника: у самого берега плавали большие остроносые пёстрые птицы.
— Сам ты гусь, — сказал Колка. — Крохали.
Охотники прошли ещё немного берегом, опустились на четвереньки и поползли. Колка неслышно раздвинул высокую траву, тихонько выставил ружьё, навёл мушку на табунок из четырёх уток.
Утки и не подозревали об опасности, плескались в воде, чистили перья. Колка выждал и, когда табунок сошёлся поплотнее, положил палец на спусковой крючок. А Урьюну захотелось увидеть, как поведут себя утки, когда их накроет дробовой снаряд. Он подполз к самому обрыву и, боясь упустить выстрел, резко поднял голову. Чуткие, осторожные крохали тут же ударили крыльями и часто-часто замахали ими, трудно набирая высоту.
Чувствуя вину, Урьюм прятал глаза. Колка же готов был обрушиться на Урьюна с кулаками.
— Надо было стрелять влёт, — оправдывался Урьюн.
— «Влёт, влёт», — чуть не плача, передразнил Колка и сердито толкнул Урьюна в плечо: — Иди-ка, «Влёт», к палатке.
Урьюн понуро возвращался к палатке. Дед Лузгин успел снять сеть — сильное течение набило ячеи морской травой.
Чтобы рыба не увяла, дед накрыл её травой и ветвями кедрового стланика. А сам взял тык — берестяную посуду — и не спеша направился в обход острова по обнажившемуся песчаному берегу. С ним пошёл и Урьюн. Дедушка разгребал ногой груды морской травы, выбирал широкие ленты морской капусты и большие округлые ракушки. Урьюн поймал несколько крабов, что затаились в траве.
К полудню тык отяжелел. И дедушка с Урьюном повернули назад.
Они решили пересечь остров — так путь короче.
2
ВСТРЕЧА НА БОЛОТЕ
Дед нёс на сгибе руки тяжёлый тык. А Урьюн отстал — он наткнулся на голубицу и рвал её горстями. Урьюн любил голубицу и никогда не проходил мимо неё.
Дедушка вышел к травянистому болоту и увидел необыкновенную птицу. Большая, с белого лебедя, она стояла в воде на длинных ногах, длинным клювом ловила что-то и, закинув голову, жадно глотала. Хвост не то вороний, не то петушиный. Что за птица? И откуда она взялась?.. Дедушка стоял нерешительно, соображая, что предпринять. И всё время, пока стоял, дедушку мучил вопрос: что это за диковинная птица? Неужели Семипёрая?
Дедушка заволновался. Встреча с невиданной птицей увела Лузгииа в далёкое детство. Он вспомнил легенду, рассказанную старейшим рода и тоже в какой-то из дней Посвящения в Охоту. В легенде говорилось о том, что есть на земле редкостная птица — Семипёрая. Она прилетает со стороны полудня и приносит с собой счастье. Старик сщурился в улыбке, вспомнив легенду. Но невиданная птица, однако, разожгла любопытство старого человека.
Лузгин пожалел, что рядом нет Колки — у него ружьё. Но птица, заметив человека, не улетела, как сделал бы лебедь. Наоборот, она пошла навстречу.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: