Берды Кербабаев - Небит-Даг
- Название:Небит-Даг
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Известия
- Год:1967
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Берды Кербабаев - Небит-Даг краткое содержание
«Небит-Даг» — книга о нефтяниках нового социалистического города, возникшего в бескрайней туркменской степи, — создана человеком, отлично знающим и своих героев, и их нелегкий труд.
Небит-Даг - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Махтум резко остановил машину.
— У тебя не потянется, у меня потянется, — пробормотал он и схватился за ружье.
Човдуров дернул его за руку:
— Остановись!
И в ту же секунду зайчиха прыгнула, словно на пружинах, исчезла в кустах.
Аннатувак стащил шапку с шофера, бросил на сиденье, потрепал его за волосы.
— Ну, где у тебя соображение? В этой тыкве или еще где?
— Я же ваш служащий, — в тон ответил Махтум.
— Что ты хочешь сказать?
— Где у начальника соображение, там и у меня!
— Молодец Махтум! Не позволяй ему распускаться! — засмеялся Аман.
И, словно сговорившись, все трое вышли из машины. Махтум подмигнул Аману, хитро улыбнулся.
— Умишко у меня небольшой, товарищ Атабаев, но я хорошо знаю, что можно говорить и где можно говорить.
— Это ты к чему ведешь? — спросил Аннатувак, понимая, что шофер намекает на него.
— Если бы сказал эти слова товарищу Човдурову, когда мы были одни…
— Что бы случилось?
— Товарищ начальник вытаращил бы глаза, закричал: «Махтум, твой колючий язык за всякую ветку цепляется!» И кинулся бы на меня! Я бы, конечно, наутек, он — за мной, я бы вилял — он тоже. Я бы устал, он — взмок. Наконец схватил бы меня за шиворот и повалил на песок, как куль с мукой. Помял бы хорошенько мне бока, песком вымыл мои волосы…
— Ах ты, болтун! — сказал Аннатувак и шагнул к шоферу.
Махтум взвизгнул и помчался прочь. Аннатувак — за ним, но шофер то кружился между кустами, то взбегал на песчаные склоны. Аннатувак споткнулся о корень саксаула, Махтум скатился с пригорка.
Аман с улыбкой смотрел, как они, словно дети, гоняются друг за другом. Давно он не видел таким Аннатувака. Душевная ясность появилась в нем, добродушие… Неужели это все сделала сазаклынская нефть? Нет, день сегодня необыкновенный… А вечер будет еще лучше. Вечером придет Маро, и больше не будет одиночества в неуютной бирюзовой комнате. Еще неделя ожидания — и одиночество исчезнет навеки. Все уже сказано, все договорено, остается только мать порадовать. Как все-таки прекрасна жизнь! Он не искал это сокровище, не просил жалости. Марджана пришла сама, как награда судьбы за все удары.
Тяжело дыша, Аннатувак подошел к другу. Глаза сияли, щеки пылали, он шапкой вытирал пот со лба. Ему очень хотелось повалить и Амана в песок, а если убежит — погнаться за ним. Так, бывало, они боролись на снегу, на Украине, во время затишья на фронте. Вот бы и сейчас затеять такую же возню.
Аман угадал его мысли и улыбнулся.
— Я вот стою и думаю, — сказал он, — что только наседка сидя выводит цыплят, а когда человек долго сидит на месте — он плесневеет, как стоячая вода, туго начинает думать. Надо чаще выезжать в степь, проветриваться. Мне кажется, ты сейчас освободился от многих забот, очистился от многих грехов.
Видно обидевшись, что его оставили без внимания, Махтум вмешался в разговор:
— А я, товарищ Аман?
— А ты, Махтум, чист со дня рождения!
— Молодец, Махтум! — Шофер ударил себя кулаком в грудь.
— У тебя одна забота — машина. А заботы и тревоги Аннатувака, верно, и по ночам не дают ему спать. Эта возня, которую ты затеял, — большой отдых для него.
— Молодец, Махтум! Слава богу, и твое имя не вычеркнули из списка!
Аннатувак повеселел теперь на целую неделю. Будет легко решать самые сложные вопросы.
— Я уже решил! — откликнулся Аннатувак.
Парторг удивленно посмотрел, но Аннатувак только улыбнулся и загадочно молчал.
Весенняя земля была прекрасна. Может быть, потому, что все трое родились в здешних краях, все они так остро чувствовали красоту этих просторов, и прелесть чуть зеленеющих кустов черкеза, и даже сверканье песчинок на солнце. Аман и Аннатувак присели на землю, а Махтум покатился вниз с крутого склона. Он верил, что на одежде не останется и следа нефти, если как следует вываляться в песке.
Луна сквозь тюлевые шторы чертила узорчатую сетку на желтом полу. Ветер врывался в окно и раскачивал висевший над столом абажур, и тень от него смутно качалась на стене.
Огня не зажигали. Аннатувак лежал на диване рядом с женой, не выпуская из своей горячей ладони ее прохладную руку. Как тихо в доме, как хорошо… Шум с улицы не доносится. Только изредка, будто крылом, обмахнет стену полоса света от проезжающей машины, и снова сгустится полумрак.
Ресницы у Тамары длинные, стрельчатые, от них ложатся густые тени под глазами, и лицо кажется усталым. Оно и в самом деле усталое. В эту зиму ей было тяжелее, чем ему. А впереди вся жизнь с ним, с Аннатуваком. Раньше она хоть уважала его, а теперь? Нет, надо, чтобы и теперь…
— Тумар-джан, — сказал он, — я еду в Сазаклы.
— Опять?
— Не опять, а надолго. Заменю Очеретько.
— Нефть пошла?
Она хотела спросить: потому что пошла нефть? Но постеснялась. Аннатувак понял и не рассердился. Было только обидно.
— Нет, не потому. Когда по желобу после нефтяной пленки снова пошла чистая вода и все уже думали, что конец — пропало дело, я решил: не будет нефти, даже домой не вернусь, останусь в Сазаклы. Ты бы меня и не увидела сегодня, если бы скважина не дала нефти.
— Это правда, Тувак-джан?
— Правда, — горько улыбнувшись, сказал Аннатувак.
Он вскочил на ноги, стал ходить по комнате. Нет, он тысячу раз прав, что решил проситься работать в Сазаклы. Если даже Тамара сомневается, что думают все остальные? Люди были правы, когда осудили его за поступок с Тойджаном. Он пережил несколько невыносимо тягостных часов на партсобрании, он признал свои ошибки. И это вся расплата? К майским или октябрьским праздникам за успешную работу одного из участков его снова премируют и все пойдет по-старому? Нет, за поступки надо расплачиваться поступками. Слово должно становиться делом, и это дело он примет на себя добровольно. Теперь он с необыкновенной ясностью понимал, что всю эту зиму бурили скважины не только в пустыне, но и в нем, в его душе. И, как скважина Атабая, его судьба тоже «дала грифон», так пусть же пойдет нефть!
— А школу там строят? — спросила Тамара. — Через два года Байраму надо будет в школу идти.
— Вот верный друг! На два года вперед загадывает. У Аннатувака отлегло от сердца.
— Не бойся, строят. Уже ставят коробку…
— А ты знаешь, Байрам сердит на тебя.
— Сердит? Эй, Байрам, иди сюда!
— Тише! Его уложили спать…
Но было поздно. В длинной ночной рубашке появился на пороге Байрам, щуря полусонные глаза, качнулся, как неокрепший верблюжонок, и кинулся на грудь к Аннатуваку.
— Папа!
— Байрам-джан, дорогой мой, — бормотал Аннатувак, прижимаясь щетинистой щекой к его животу, — говорят, ты обиделся на меня?
Вспомнив об обиде, Байрам отстранился от отца.
— Не делай так. Щекотно, — строго сказал он.
— Нет, ты скажи, за что обиделся?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: