Марианна Кожевникова - Простые вещи

В шесть пришел Миша и по озабоченному лицу жены сразу понял, что вариант со старушками не сработал.

— Горюешь? — спросил он.

— Не то слово, — отозвалась она. — Но ты знаешь…

— Знаю, — ответил Миша. — Срочно выпишем бабушку!

Ляля не сразу поняла какую. Мозги заскрипели, осваивая информацию, и вдруг — щелчок! Господи! А Мишина мама! Но сможет ли? Сумеет ли? Ирку совсем не знает. Даже на свадьбу не приехала.

— Ради сына горы свернет, — обнадежил Миша.

И Ляля согласилась — ради сына свернет. Ну что ж, тоже выход.

— Подождем Саню, если и тут обвал, завтра позвоним в Екатеринбург, — сказала она.

Саня не появился и в десять. Иринка, которая тоже очень хотела повидать дядю Саню-пирата, канючила, не желала ложиться спать, но Ляля на нее прикрикнула.

— Почитай ей свою волшебную книгу, — попросила она. — Я сегодня на вечернюю сказку не способна.

— Отчего не почитать? Почитаю. — И Миша ушел к дочке.

Волшебство подействовало, Ирка заснула.

— А мы с тобой когда баиньки? — спросил Миша, подойдя сзади к склонившейся над рукописью Ляле и целуя ее в шею, отчего у нее сразу побежали сладкие мурашки.

— Я буду Саню ждать, — ответила она, стараясь говорить как можно тверже.

— А ты входную дверь отопри, а спаленку на крючок. Придет — мы услышим, — вкрадчиво шептал Миша, целуя ее в ушко и за ушком.

— Как это отопри? — слабея и тоже шепотом спросила Ляля.

— А так. Входи — открыто. Кроме Сани, входить некому, он и войдет. Свет на кухне оставь, остальной весь погасим. Он поймет, что мы его ждем.

Ляля не устояла.

Когда она вышла из спальни, Миша спал, дышал ровно и глубоко, разом провалившись в сладкий счастливый сон. Она зажгла в коридоре свет и увидела в прихожей Саньку с огромным растрепанным букетом полевых цветов. От него так и пахло свежим лесным воздухом. От него? От них — и от Саньки, и от букета.

— Давно стоишь? — спросила Ляля.

— Да нет, не очень. Прости, пожалуйста, что поздно. Пробки на дорогах сумасшедшие. Я так и понял, что ты дверь откроешь, чтобы Ирку не будить. Шарю, шарю, выключателя найти не могу — переделали все ремонтники проклятые!

Ляля счастливо засмеялась. Сейчас Саня мог сообщить ей даже об отказе, она бы не расстроилась, став недосягаемой для любых житейских бурь. Ни одна из них не имела отношения к ее глубинному женскому счастью.

— Старички в полном порядке, — отрапортовал Саня. — Готовы к труду и обороне. Условия отличные, клубника в цвету.

И тут Ляля бросилась ему шею, целуя его и бормоча:

— Счастье! Вот счастье!

Саня чмокнул ее в ответ и распорядился:

— Забирай цветы и ставь чайник, буду все по порядку рассказывать.

Увидев, как Ляля плавно, чуть ли не танцуя, свернула на кухню, Саня покрутил головой, снял ботинки, надел тапочки и вздохнул: что ни говори, а волнует чужое счастье. Жаром обдает. И сладкой тоской. Зашел в ванную, помыл руки, пригладил волосы и отправился на кухню пить чай.

Кухню оглядел опять с удивлением. Не привык он к этой сияющей удобной кухне. На старой все было заставлено. Примостишься в уголке, и тебя не видно. Они, помнится, здорово с Лялькой в прятки играли. Особенно хорошо было под большим столом прятаться. Спрячешься и сидишь. Могли и забыть, что ты есть на свете. Бабушка их гоняла, мешали они ей, вертелись под ногами.

— Ну, что там у вас делается? Как твои старики? Рассказывай! — Ляля теребила задумавшегося Саню.

— Тебе передают большой привет, — сказал он, вернувшись из путешествия в прошлое. — Очень обрадовались, что наконец тебя повидают.

— И я буду рада их повидать. Жизнь нас развела, а теперь опять сводит.

О родительской даче он все доложил в подробностях. Обсудили они и доставку Ирины. Саня брался отвезти их с Лялей, Ляля там поживет пару денечков, чтобы ребенок привык, а потом вернется обратно.

— Но на всякий случай я тебе их адрес оставлю, номер мобильника. Если хочешь, план нарисую. Кто знает, может, обратно своим ходом придется. Километрах в трех остановка автобусная. Час ходьбы и порядок.

— Нарисуй, — согласилась Ляля. — Там видно будет. Ты-то когда едешь?

— Сам не знаю. Как только, так сразу, — отозвался он, набрасывая на бумажке план, обозначая повороты и названия.

— Сразу видно, что с Севой едешь, — засмеялась Ляля. — Ох, я его изучила! — И даже плечами передернула, словно бы снова сбрасывала тягостный груз ожиданий. — А я еду с Мишей. Ровно через десять дней. Билеты, паспорта — все на месте. А у тебя и паспорта при себе нет?

— Не-ет, — промычал Саня, — он где-то там, на оформлении…

Саня вручил Ляле бумажку с планом:

— Смотри не потеряй. Я сейчас все помню, потом могу забыть. Так что, когда поедем, буду сверяться.

— Хорошо, хорошо, не беспокойся. Ты же знаешь, я очень аккуратная. И Сева тоже человек по-своему верный, — успокоила она его. — А главное — мастер на неожиданности.

Оба они улыбнулись, вспомнив рождественского гуся, живого, с бантом на шее, которого Сева подарил Ляле.

— И не только он, — подхватил Саня, торопясь перейти к заветной семейной реликвии.

Ляля поняла его с полуслова.

— Ты Веру имеешь в виду? Так вот, мне кажется, что скорее всего ты не прав. Пойми, я в ваши дела не вмешиваюсь, но хотелось бы, чтобы все сложилось по-хорошему.

— Я тоже только этого и хочу, — согласился Саня.

Ляля встала и пошла за семейной драгоценностью, а он снова залюбовался ее плавной танцующей походкой. Хороша Лялечка, очень хороша, красит женщину счастье.

— Держи, — сказала она, вернувшись, и протянула ему коробочку.

— Спасибо, — поблагодарил Саня и тоже почувствовал себя счастливым.

Открыл и замер: это еще что такое? На подушечке сияла и переливалась брошка, синий камень был точь-в-точь как в кольце, только крупнее и с огранкой. Красота, конечно, несусветная, но к нему не имеет никакого отношения.

— Ты ошиблась, Ляленька. Коробочки перепутала. Свою брошку мне принесла, — сказал он.

— Это не моя брошка, а твоя. Наверное, еще бабушкина. У меня таких брошек никогда не было. — Ляля с насмешливым любопытством смотрела на Саню. — Забыл, что ли, какую брошку дарил?

— Дарил? Кому? Вере? Да ты с ума сошла! И не было у меня никакой брошки, — растерянно пробормотал он. — Было кольцо. Кольцо-печатка, тоже с синим камнем…

Брови у Ляли удивленно поползли вверх, потом она расплылась в улыбке.

— Ну, значит, Санечка, у тебя есть надежда, — удовлетворенно сказал она. — Если женщина не возвращает кольца, значит, дорожит отношениями. А брошка тебе в залог…

— Да объясни ты толком, что Вера тебе сказала, когда передавала коробочку!

Он сидел настолько растерянный и недоумевающий, что Ляле стало ужасно смешно.

— Ничего Вера мне не сказала, — объявила она со смехом. — Она вручила эту брошку Иринке, а я уж сама сообразила, кому ее нужно отдать.