Марианна Кожевникова - Простые вещи

— Видишь, какая горячая женщина, овдоветь она не хочет. — Павел Антонович любовно положил руки жене на плечи, а она невольно покраснела. — А я бы тебя в санаторий отправил, отдохнула бы, сил набралась, а я и без Сани в две недели управился бы. Мне помощники пока не нужны, я сам с усам.

Теперь Саня увидел, в чем главная причина разногласий, и принял сторону тети Наташи: отцу одному затевать такое дело ни к чему, тем более что сын охотно ему поможет. Но упрямство отцовское он тоже знал. «Мужик, что бык, втемяшится в башку какая блажь, колом ее оттудова не выбьешь, хоть ты плачь», — прозорливо заметил еще Николай Алексеевич Некрасов. А батя рвался в бой и настаивал на строительном рынке. Вот тут-то Саня и достал из рукава козырь, который должен был все притормозить.

— Знаешь, батя, — сказал он, — фронт работ разворачивать придется не раньше чем через месяц. Срочно ваша помощь требуется. Ляля с Мишей в Лондон на математическую конференцию уезжают, я — в Париж, Иринку оставить не на кого. Одна надежда на вас. Закину вам девчонку на дачу, поживете с ней месяцок, потом ее заберут, а мы за работу примемся. Вот только боюсь, что тетя Наташа устала… Как, тетя Наташа? Сдюжите?

Наталья Петровна с благодарностью взглянула на Саню.

— Я людям помочь всегда рада, — сказала она. — На даче с ребенком одно удовольствие побыть. Посмотрим сейчас, что там у нас с клубникой. — Она улыбнулась, потом сосредоточилась, мысленно приноравливаясь к открывшейся перспективе.

— Да, Ляле, конечно, нужно помочь, — сокрушенно признал Павел Антонович, — она сиротой осталась. Лиза такое участие в тебе принимала, что грех будет девочку не взять. Но я все решил, разметил, распланировал и…

— А мы знаешь, отец, как сделаем? На даче наметим вместе объем работ, на обратном пути я заеду на рынок и определюсь с материалами. А ты, пока будете жить в поселке, рабочую силу подыщешь и договоришься. Годится?

Четкость всегда завораживает, Павел Антонович смирился с отсрочкой: да, они все конкретно посмотрят и действительно все станет видно .

Саня успокоился, он понял, что Ляле не придется Ирину в чемодан упаковывать. «Что поделать? Жизнь, она такая, огорошивает на каждом шагу. Но Ирина — гарантия, что отец строительство без меня не развернет. Так что нет худа без добра», — философски подумал он.

Теперь ехали молча, каждый погрузился в свое: Наталья Петровна размещала в доме Иринку, Павел Антонович прикидывал, сколько он с сыном сможет переделать дел, а Саня намечал список необходимых перед отъездом покупок. Но постепенно отвлекся, уж больно хороши были виды.

Саня любил дорогу на юг, она светлее северной, вся в березовых перелесках, и они, голоногие, бегут-убегают неведомо куда по свежей ярко-зеленой траве. А у него, по северной, все елки могучие стеной стоят, опустив темные зубчатые крылья. Лес в посадских местах суровый, сумрачный, не то что здешний, — здесь лесок веселый, прозрачный, насквозь прогретый.

— Грибов у вас небось видимо-невидимо? — не без зависти предположил Саня, заядлый грибник.

— В августе с тобой и в лес походим, не все же работать, — обрадовался отец. — Жаль, сейчас ничего нет, а то бы мы с тобой сбегали!

И отец с сыном вспомнили, как бродили когда-то вдвоем по просекам, болотам и перелескам, по мхам между елок, по кочкам среди берез и приносили домой белые, подосиновики, подберезовики.

— Я тебя соленым грибком угощу, — пообещала тетя Наташа. — Мы на даче всегда оставляем несколько баночек. А ты нам про Париж расскажи, интересно же, как ты туда ни с того ни с сего собрался?

Саня с удовольствием все рассказал, Наталья Петровна тем временем ему подсказывала, куда ехать, и он послушно по ее указке поворачивал то направо, то налево. И вот они уже трясутся проселком, а потом въезжают в ворота и оказываются в небольшом поселочке, среди сбежавшихся на полянку домов. А вокруг стоит, радуя Санино сердце, светлый березовый лес.

— Хорошо вы тут устроились, — одобрил он, восхищенно жмурясь.

— Вон и наш забор, сетка со столбами… Стоп, машина! Приехали!

Саня затормозил, старики вышли и переглянулись. На участке стояла могучая трава, едва видна была выложенная плиткой дорожка.

— Да-а, давно мы с тобой тут не были, — вздохнул Павел Антонович.

— Хорошо, что сейчас приехали, — отозвалась Наталья Петровна.

— А еще лучше, что поживете и свежим воздухом подышите, — присоединился к ним Саня. — Траву я сейчас выкошу, у себя в Посаде я здорово косить приноровился.

После разлуки на все смотришь новыми глазами, зрение обостряется, достоинства, недостатки — как на ладони. Хозяин мысленно заносил в список переделки, хозяйка открывала двери и дверцы, оглядывая, что нужно в доме перемыть, просушить, приручить. В Москве оглянуться не успеешь, как дом от рук отбился, а тут шутка ли — целая зима прошла! Саня копался в сарае, разыскивая косу и приготовляясь косить развеселые одуванчики, что простодушно заполонили все вокруг. Сейчас покосит, а потом осмотрит все внимательнейшим образом, чтобы подробно доложить Ляльке, в каких условиях будет жить ее Ирина.

Л яля вернулась домой озабоченная. Заботили ее старушки, но еще больше Иринка. Отъезд надвигался со скоростью света, и, кроме мелких житейских забот, вроде удобных босоножек, которые предстояло купить, стояла глобальная — кому доверить свое сокровище? Иринка теребила ее, спрашивая, не взять ли им тоже котика? Она с ним будет дружить и, может, даже одна останется, потому что котик будет ее охранять. А она отмахивалась и от дочки, и от котика, лихорадочно поджидая Саню, который в один миг мог разрешить нависшую проблему. Ляля уже не один раз набирала Санин номер, но абонент был временно недоступен, и сколько могла продлиться эта временность, знал один только Бог.

В четыре Саня не появился, не появился и в пять. Ляля махнула рукой и положилась на судьбу. Одно она знала твердо — Саня непременно приедет. Не было в ее жизни случая, чтобы Конек-Игрунок ее подвел. Вот если только с дядей Пашей что-нибудь, не дай Бог, случилось? Или с тетей Наташей? Вдруг больница? Почки? Сердце? Но тогда бы Санька позвонил, и она бы уже все знала.

Теперь Ляля не столько ждала, сколько придумывала запасной вариант. Придумывала и никак не могла придумать. Перебирала подруг, кто мог бы увезти с собой Иринку на дачу или посидеть в Москве, но таких не находилось. Одни уже забрали детей и уехали к морю, другие, распихав малолетних по бабушкам, трудились от зари до зари в фирмах. Она уже стала думать, что, видно, не судьба ей ехать. И жизнь их обоих учит, что нечего переть против рожна и прилагать немыслимые усилия, какие прилагал Миша, добиваясь их совместной поездки, — порядок остался прежним: жена принадлежит дому, а муж — работе. Словом, она начала смиряться. И даже подумала: ничего, меньше будет суеты — и работу сдаст спокойно, и за Иринкой будет присмотр…