Гонзаг Сен-Бри - Дитя да Винчи

Я совсем перестал понимать, как вести себя перед лицом признающейся мне в сокровенном старой девы. Она обучала меня тому, как отбросить позерство, поиски тайного смысла сущего часто приводили ее саму к желанию разорвать внешние покровы. В тот день она бросила мне еще одну мысль в качестве затравки:

— Кстати, по поводу Египта: ты конечно же слышал о Шамполионе [88] Шамполион, Жан-Франсуа (1790–1832) — французский египтолог, сделавший ряд важных открытий, позволивших расшифровать египетские надписи на памятниках. С 1828 по 1830 гг. руководил научной экспедицией в Египет, в результате которой вышел его труд «Памятники Египта и Нубии». Член Академии надписей, руководитель кафедры египтологии в Коллеж де Франс. . А известно ли тебе, что когда он был маленьким, друзья окрестили его Египтянином ? И все из-за его наружности: он был похож на дитя Нила еще до того, как смог приступить к изучению истории фараонов, до того как задался честолюбивой целью расшифровать иероглифы на египетских памятниках, переписанные для него учеными экспедиции, посланной Бонапартом. Уже тогда он имел облик будущего ученого-египтолога!

Шесть часов вечера. Замок как корабль погрузился в темноту. Меня вдруг охватило безумное желание вернуться к нормальной жизни, побыстрее подняться наверх, к остальным членам семьи и окунуться в атмосферу семейного тепла. Там речь пойдет о событиях гораздо менее серьезных и персонажах не столь существенных. Там будут смех, игры, молитва на ночь, вечерний туалет, цинковые тюбики с зубной пастой. Возложив на мои плечи все тайны мира, Мадмуазель Вот явно перегрузила меня. Однако для нее день еще не был закончен, и она ошарашила меня своим последним вопросом:

— Тебя не поражает, что Леонардо никогда не изображал двух вещей: ада и Иисуса в одиночестве?

С этими словами она медленно, с долей величавости поднялась с кресла, но, подойдя к двери, резко рванула ее на себя:

— Время ужинать. Отправляйтесь к родителям, через четверть часа я присоединюсь к вам.

Я пребывал в состоянии крайнего возбуждения, ожидая в постели Леонардо, когда совсем стемнеет и можно будет пробраться к говорящему камину. Далеко не каждую ночь из него доносились голоса, это происходило, по моим наблюдениям, лишь когда я засыпал подле тлеющих поленьев.

В тот вечер, чуть только пробило полночь, я пробрался в камин и занял свой пост. На сей раз до меня донесся женский голос, разглагольствующий о галантности, о любви, об изящной литературе. Отвечал ему характерный мужской тембр.

— Юный герцог Ангулемский вырос при Амбуазском дворе, где процветала галантность, на великолепном лугу, состоящем из женщин-цветов. С тринадцати лет он уже знал о любви все. Я слышала, будто одна из придворных дам моей матери, очень красивая вдова, приятная во всех отношениях, пожелала завоевать юного герцога. Поскольку дама была обворожительна, и Франциск давно уже на нее заглядывался, он прикинулся человеком, ничего не смыслящим в делах любви. Как-то раз, к великому смущению той, которая желала обучить его искусству любви, хитрец проявил такие познания, что дама просто обомлела. Дело в том, что простая, но миловидная горничная давно уже лишила герцога невинности. Бедняжка, собиравшаяся стать его первой женщиной и начавшая было давать советы, не смогла утаить разочарования. Весть о нем дошла даже до меня, и, должна признаться, я не смогла удержаться от смеха. Эта забавная история вдохновила меня — да вам ведь это известно — на создание одной из моих сказок. При Амбуазском дворе тон задавал Франциск. Дамы при виде его юности и красоты ждали лишь знака, чтобы принадлежать ему.

Мужской голос принялся расспрашивать о произведении, чьим автором, видимо, была обладательница приятного голоса.

— В сорок второй новелле вашего «Гептамерона» вы, как мне думается, рассказываете о первой любви короля, о его первом потрясении?

— Да, это подлинная история, которая случилась в Амбуазе. Но на этот раз речь идет не о галантности, а о настоящей большой любви. Однажды, Франциску было в ту пору пятнадцать, он влюбился в девушку во время церковной службы. Никогда прежде не любивший, он испытал непривычное сладостное томление и послал разузнать, кто эта красивая светлая шатенка.

Определение «светлая шатенка» поразило меня в самое сердце. Ведь именно таковы были волосы той, которая понравилась мне, а между тем мне в голову не пришло так их назвать. Подумалось: возможно ли, чтобы юный король пережил любовную историю, подобную моей? И он тоже влюбился в церкви в Амбуазе? Неужто принцесса, от которой я только что узнал об этом, была предупреждена о моем присутствии? Неужто она для того и рассказывала об этом, чтобы смутить меня и заставить выйти из тайника? Я был страшно озадачен и понял, что меня переиграли. Вдруг мои раздумья были прерваны громким смехом, донесшимся из дымохода. Казалось, хрустальный смех снизошел с неба и был воспринят мною как благословение. Я тотчас забыл о всех муках и даже счел за лучшее, если она будет знать о моем присутствии. Жаль, такая женщина — я воображал ее себе не иначе как красавицей — не догадывается, что один юноша пять веков спустя ловит каждое ее слово. Я конечно же, узнал голос. В нашей семье все читали ее книгу. Это была Маргарита, сестра Франциска. Первая женщина-литератор, прозванная Маргаритой из Маргарит.

Собеседник явно хотел побольше узнать о той, что первой зажгла в сердце будущего короля Франциска I пламень любви.

— Вы были знакомы с этой девушкой из Амбуаза?

— Кажется, я хорошо знала Франсуазу, прежде она приходила в наш замок, когда я была маленькой, и мы вместе играли в куклы…

— И как же он добивался ее расположения?

— Послал к ней своего друга, чтобы тот рассказал о его любви. Дорогой Клеман Маро [89] Маро, Клеман (1496–1544) — французский поэт, сын придворного поэта и камердинера Франциска I, автор придворных стихов и пьес, написанных на случай. Был сослан в ссылку за симпатии к протестантам и умер в одиночестве. Его ценили Буало и Лафонтен. , вы, чьи первые стихи вышли в 1515 году, должно быть, узнаете брата, он всегда действует через посредников. Франсуаза — так звали девушку, — ответила ему, что в замке много женщин куда прекраснее нее и что она — девушка порядочная. Однако это ничуть не умалило пыла моего брата. Он преследовал ее, во время мессы не спускал с нее глаз и проявил такую настойчивость, что в конце концов она поменяла церковь.

Так вот, вы узнаете все о своем государе, который считает вас своим другом. Будущий король вновь прибег к услугам третьего лица, чтобы уговорить красотку. Это был его эконом, женившийся на старшей сестре Франсуазы. Франциск явился верхом к дому своего сообщника, стоящему на главной площади Амбуаза, и свалился с лошади в грязь. Затем попросил впустить его в дом переменить одежду. Оказавшись в доме, разделся и лег в постель, после чего велел позвать девушку, которая явилась, вся дрожа. «Неужто вы считаете меня дурным человеком, способным съесть женщину одним лишь взором?» — спросил он и признался в уловке. Затем попробовал обнять ее, но Франсуаза сопротивлялась и отвечала: «С чего бы вам интересоваться мною? Оттого ли, что вы не смеете подступиться к придворным барышням? Или думаете, что скромность моего положения дает вам какие-то права?» Кончилось тем, что брат покинул дом своего эконома, проникшись небывалым уважением к девушке. Кто-то подсказал ему подарить Франсуазе кругленькую сумму денег, но будущий король зависел от нашей матушки и собственных денег не имел. И все же он занял пятьсот экю и послал их Франсуазе, но она отказалась принять их. Юному герцогу Ангулемскому пришлось капитулировать, больше он ее не осаждал и всю жизнь относился к ней с почтением.