Петер Хандке - Женщина-левша [litres]
- Название:Женщина-левша [litres]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент АСТ
- Год:2020
- Город:Москва
- ISBN:978-5-17-120612-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Петер Хандке - Женщина-левша [litres] краткое содержание
В один обычный зимний день тридцатилетняя Марианна, примерная жена, мать и домохозяйка, неожиданно для самой себя решает расстаться с мужем, только что вернувшимся из длительной командировки. При внешнем благополучии их семейная идиллия – унылая иллюзия, их дом – съемная «жилая ячейка» с «жутковато-зловещей» атмосферой, их отношения – неизбывное одиночество вдвоем.
И теперь этой «женщине-левше» – наивной, неловкой, неприспособленной – предстоит уйти с «правого» и понятного пути и обрести наконец индивидуальность.
Женщина-левша [litres] - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Франциска:
– А я понимаю, откуда этот рохля! Разве твой отец не такой? Когда он был здесь последний раз и подал мне руку через стол, то угодил в баночку с горчицей.
Марианна рассмеялась; игравший мальчуган поднял на нее глаза, словно для его матери смех был чем-то необычным.
Франциска:
– Впрочем, он сегодня вечером приезжает. Я послала ему телеграмму с просьбой приехать. Он надеется, что вы встретите его на вокзале.
После небольшой паузы молодая женщина сказала:
– Этого тебе не следовало делать. Мне сейчас никто не нужен. В обществе других людей все сглаживается.
Франциска:
– Мне кажется, ты воспринимаешь теперь других людей только как посторонние шумы в квартире.
Франциска положила ладонь ей на руку. И молодая женщина сказала:
– В книге, которую я перевожу, есть цитата из Бодлера: единственная политическая акция, которую он понимает, – это мятеж. Мне же вдруг подумалось: единственная политическая акция, которую я понимаю, – это неистовый порыв.
Франциска:
– Такой порыв свойствен ведь только мужчинам.
Она:
– А как, собственно, тебе живется с Бруно?
Франциска:
– Бруно из тех, кто словно создан для счастья. Оттого он так и растерян. И держится так манерно! Он действует мне на нервы. Я его выгоню.
Она:
– Ах, Франциска. Это ты обо всех говоришь. Но всякий раз бросают тебя.
Франциска после небольшой паузы, протестующе замахав было руками, не без удивления сказала:
– Собственно говоря, ты права!
Они взглянули друг на друга. Но тут молодая женщина прикрикнула на детей, которые стояли, отвернувшись друг от друга, будто заклятые враги, толстяк – с явно огорченным видом.
– Эй, мальчики, сегодня не ссориться!
Толстяк облегченно улыбнулся, и оба двинулись, хоть и опустив голову и делая крюки, друг к другу.
Молодая женщина с мальчуганом ждали на тупиковой железнодорожной станции маленького городка. Из окна подходившего поезда им помахал ее отец, бледный пожилой человек в очках. Много лет назад он был популярным писателем, а теперь рассылал в газеты отпечатанные под копирку небольшие очерки и юмористические рассказы. Выходя из вагона, он никак не мог открыть дверь, дочь открыла ее снаружи и помогла ему сойти на перрон. Они оглядели друг друга и явно обрадовались. Отец передернул плечами, осмотрелся вокруг, отер губы и сказал, что руки у него от металлических предметов в вагоне плохо пахнут.
Дома дед с мальчуганом уселись на пол, и мальчуган извлек из дорожной сумки предназначенные ему подарки: компас и игру в кости. А потом, показывая на разные предметы за окном и в комнате, спрашивал, какого они цвета. Дед часто отвечал невпопад.
Мальчуган:
– Ты так и не различаешь цвета?
Дед:
– Просто я никогда не учился видеть цвет.
Марианна подошла к ним с серебряным подносом, на котором стояла голубая посуда. От чая, когда она его наливала, шел пар; отец грел на чайнике руки. Пока он сидел на полу, у него из кармана высыпалась мелочь и связка ключей. Она все подобрала.
– Ну вот, опять ты деньги рассовал по карманам.
Отец:
– Твой кошелек я в тот раз сразу же потерял, когда ехал домой.
Пока они пили чай, он рассказывал:
– Недавно я ждал гостя. Открыл ему и вижу, что он насквозь вымок под дождем. А я только что убрал квартиру! Впустил я его, подал руку и тут заметил, что стою на коврике и старательно вытираю ноги, будто это я – вымокший гость. – Он хихикнул.
Она:
– Тебе все еще кажется, что тебя застигли врасплох?
Отец, хихикая, прикрыл рот рукой.
– Пожалуй, самое неприятное – лежать на смертном одре с открытым ртом.
Он поперхнулся чаем.
Она сказала:
– Сегодня, папа, ты будешь спать в комнате Бруно.
Отец бросил:
– Я все равно завтра уезжаю.
Вечером молодая женщина сидела в большой комнате и печатала на машинке; отец устроился поодаль с бутылкой вина и смотрел, как она работает. Потом подошел ближе; она подняла глаза, хотя он не помешал. Он нагнулся к ней.
– Я вижу, что у тебя на кофте оторвалась пуговица.
Она сняла кофту и протянула ему.
И пока она печатала, он пришил ей пуговицу иголкой и ниткой из гостиничного пакетика. И опять стал смотреть на нее. Она заметила, подняла на него вопросительный взгляд. Он извинился, сказал:
– Ты стала такая красивая, Марианна!
Она улыбнулась.
Кончив работу, она еще какое-то время правила рукопись. Отцу никак не удавалось открыть новую бутылку вина. Она помогла. Он пошел на кухню, чтобы принести рюмку и для нее. Она крикнула вдогонку, где стоят рюмки, в ответ из кухни донеслось только громыханье посуды, потом все стихло, тогда она пошла за ним, чтобы помочь.
В комнате они сидели друг против друга, потягивали вино. Отец стал молча жестикулировать. Она сказала:
– Так говори же. Ты ведь затем и приехал. Или нет?
Отец, продолжая жестикулировать, отрицательно мотнул головой.
– Может, лучше прогуляемся?
Он ткнул пальцем в одну сторону, в другую и начал рассказывать:
– Ты, когда была ребенком, не хотела гулять со мной. Стоило мне сказать «прогулка», и ты уже хмурилась. Но на «вечернюю прогулку» немедленно соглашалась.
Поздно вечером они шли по подъездной дороге мимо гаражей, где нет-нет да и щелкали капоты радиаторов, по направлению к телефонной будке. Остановившись перед будкой, отец сказал:
– Мне нужно позвонить.
Она:
– Но ты ведь можешь это сделать дома.
Отец коротко ответил:
– Моя сожительница ждет! – и вошел в будку.
Плохо различимый за рифленым стеклом, он набирал номер, делая много лишних движений.
А потом они пошли вверх по холму, мимо тихого, сонного поселка, откуда до них только раз донесся шум: в уборной спускали воду.
Она:
– Что же сказала твоя сожительница?
Отец:
– Хотела знать, принял ли я капсулы.
Она:
– Это все та же, что и в прошлом году?
Отец неопределенно махнул рукой:
– Теперешняя живет в другом городе.
Они шагали по верхней окраине поселка, где уже начинался лес. Шел мелкий снег, снежинки, падая, шуршали сухими дубовыми листьями и скапливались на замерзших лужицах собачьей мочи.
Они остановились, посмотрели на огни в долине. В одном из домов-коробочек где-то внизу заиграли на рояле «Элизе».
Она спросила:
– Ты доволен, папа?
Отец отрицательно покачал головой и сказал, словно этого жеста, как ответа, было недостаточно:
– Нет.
Она:
– А ты представляешь себе, как можно было бы прожить жизнь?
Отец:
– Ах, оставь эти разговоры.
Они пошли дальше вдоль опушки леса; время от времени молодая женщина поднимала голову, и на ее лицо падали снежинки. Она смотрела куда-то в глубину леса, где все застыло в неподвижности – так легко падал снег. Далеко за редкими деревьями поблескивал водоем, куда стекала тонкая струйка воды, разбиваясь с легким звоном о дно.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: