Эльвира Барякина - Заговор молчания

К выбору сапог для Марики Жека подошел с тщательностью профессионала. На самом деле ему нравилось все , но, чтобы произвести впечатление на хорошенькую продавщицу из обувного отдела, он брезгливо морщил нос, придирчиво осматривал «молнии» и осведомлялся о фирме-изготовителе.

— Ну да, наслышаны, наслышаны… — бормотал он с видом знатока. Хотя, если честно, Жека мог с тем же успехом рассуждать на тему антикварных канделябров или шкурок кенгуру.

Наконец его выбор остановился на черных сапожках с изящными каблуками и бахромой на голенищах. Продавщица упаковала коробку в красивый пакет с надписью «Березка».

— Ну, ты доволен?! — воскликнул Жека, когда они с Алексом вышли из магазина.

— Угу… — сумрачно пробормотал тот.

Казалось, он размышлял над чем-то другим.

— Ты когда-нибудь слышал о работающих на КГБ топтунах? — спросил Алекс. — Ховард сказал, что они могут за мной следить.

«Ах вот чего он такой пришибленный ходит!» — подумал про себя Жека. Но у него было настолько развеселое настроение, что он не смог удержаться от соблазна припугнуть Алекса.

— Топтуны, говоришь… — задумчиво произнес он. — Есть такая профессия… Они наблюдают за подозрительными личностями: ходят туда, куда ты пойдешь, записывают, с кем ты встречаешься, смотрят за твоими окнами…

— Ты тоже считаешь, что из-за этого дурацкого дискуссионного клуба за мной могут начать следить? — перебил его Алекс.

— Здесь начинают следить еще из-за меньшей ерунды, — тяжело вздохнул Жека. — А ты занимался антисоветской агитацией в общественном учреждении. Не будь ты иностранцем, тебя могли бы уже посадить.

Алекс напряженно дернул щекой.

— А мне говорили, что сталинские времена давно прошли.

— Видишь? — Жека показал ему на здание, стоящее через дорогу. На его крыше были установлены огромные красные буквы «Да здравствует коммунизм — светлое будущее всего человечества!» — Знаешь, что это такое?

— Ну, реклама партии… — пробурчал Алекс.

Пряницкий сделал страшные глаза:

— Нет! Это цель нашего государства! Мы вбухали в строительство коммунизма миллиарды рублей, миллионы жизней и десятилетия времени. Думаешь, мы позволим кому-нибудь пустить все это псу под хвост?

Они расстались в метро. Пряницкий отправился в гости к знакомой девчонке — хвастаться сегодняшними впечатлениями, а Алекс поехал к себе в общагу.

Как всегда вагоны на Кольцевой линии были переполнены.

«Как в такой давке можно за кем-нибудь следить?» — раздраженно думал Алекс, продираясь сквозь толпу.

Жекины слова тяжело осели у него на сердце. По большому счету, Алекс не боялся людей: все-таки четыре года, проведенные в армии, многому его научили. Но вот угроза, исходящая от системы , заставляла его нервничать. Это было похоже на инстинктивный страх человека, оказавшегося посреди ночного океана: ты не понимаешь, что творится вокруг, не можешь убежать, не видишь, что за твари плавают вокруг тебя.

Всю дорогу Алекс смотрел на окружающих и пытался угадать, может ли кто-нибудь из них быть топтуном. Этот холеный мужчина в пальто с барашковым воротником? Или девушка со скрипичным футляром под мышкой? Или двое подвыпивших парней, затеявших ссору?

— Да ты че тут толкаешься?!

— Да пошел ты!

— Я тебе щас пойду!

Хотя нет, оба вышли задолго до нужной Алексу остановки.

В полной задумчивости он поднялся к себе на этаж.

Вполне вероятно, что Ховард и Жека были правы. Вахтерша Марь Иванна наверняка работает на КГБ. Кто еще? Миша Степанов? Ведь он единственный русский во всем иностранном секторе. Возможно, его подселили сюда не просто так.

«Черт, кажется, я становлюсь параноиком! — одернул себя Алекс. — Если так дело пойдет, то я скоро начну подозревать собственные кроссовки».

Он открыл дверь в свой блок. Миша сидел у себя и неумело мучил одолженную у Бобби гитару.

Бросив коробку с сапогами на входе, Алекс не раздеваясь упал на кровать. Пружины сдавленно скрипнули.

Подростками они с Хесусом часто играли так: увязывались за какой-нибудь леди и шли за ней по улицам. Выясняли, на какой машине она приехала, какие магазины ей интересны, что она покупает. Иногда подолгу ждали, пока она напьется кофе в «Старбаксе» или съест свой ланч в уютном итальянском ресторане. Главное было, чтобы она не заметила, что за ней следят.

Они всегда тщательно выбирали свою «жертву». Она должна была быть роскошной женщиной двадцати пяти — тридцати лет. Еще молодой, но уже укрепившейся в жизни и ничего ни у кого не просящей. Именно такие им больше всего нравились.

Иногда они садились на мотоцикл и мчались за «жертвой» до самого ее дома. По письмам в почтовом ящике вызнавали ее имя и тщательно вписывали его в специальный блокнот. У них имелась целая коллекция адресов и фамилий красавиц.

И как же это было увлекательно — проникать в их частную жизнь! Эти женщины вообще не подозревали о существовании Алекса Уилльямса, а он знал о них очень и очень многое. И от этого ощущал некую тайную власть над ними.

Но однажды Алекс и Хесус все же попались. Красивая дамочка в белом платье и красных босоножках как всегда привела их к своему дому. Выпорхнула из машины и скрылась за полированной входной дверью.

— Адрес записал? — спросил Хесус, тяжело дыша от возбуждения.

— Записал.

И тут из дома выскочил здоровенный мужик с ружьем.

— Что вам от нас надо? — гаркнул он, взяв их на мушку.

Алекс с Хесусом замерли, будто пригвожденные к месту.

— Н-н-ничего…

— Чертовы извращенцы! Еще раз увижу, что вы таскаетесь за моей женой…

Они драпанули к своему мотоциклу, как перепуганные кролики, и тут же скрылись с места преступления.

— Знаешь, а они ведь тоже нас испугались, — сказал Алекс, когда все было позади.

— Конечно, испугались, — подтвердил Хесус. — Это же очень страшно, когда кто-то шпионит за тобой.

И вот, девять лет спустя, Алекс вдруг понял, что испытала та леди в красных босоножках. В самом факте слежки было что-то мерзкое и унизительное Даже в предположении слежки. Чувствуешь себя так, как будто тебе дали пощечину, на которую ты не можешь ответить.

— ЗдорОво! — постучалась к нему в дверь Мэри Лу. — Э, ты чего такой? С тобой все в порядке?

Алекс поспешно сел на кровати. Ему не хотелось, чтобы Мэри Лу догадалась о его состоянии.

— Все нормально. Просто голова болит.

— A-а… Ты это, как его… Слыхал, что в пятницу в посольстве устраивают танцы? Нас всех позвали.

Алексу сейчас было ни до кого: ни до Мэри Лу, ни до ее посольства.

— Я подумаю, — сказал он, чтобы отвязаться.

— О’кей… Если что, так мы с Бобби тоже идем.

Было уже полдвенадцатого, когда Алекс спустился в холл, где имелся телефон-автомат. Звонок стоил две копейки, но студенты давно научились обманывать хитрую машину: достаточно было стукнуть по ней кулаком, чтобы она соединила с абонентом.