Эльвира Барякина - Заговор молчания

Марика наконец не выдержала и отвела взгляд от лейтенантского лица.

— Зачем вам все это? — тихо спросила она. — Вы что, полагаете, что Алекс шпион?

Уста Воробейкина тронула едва заметная усмешка.

— Ваш знакомый сам может не догадываться, что его используют. Возможно, он по незнанию действует в интересах своего правительства и тем самым наносит существенный ущерб нашей стране.

— Ну если он сам ничего не знает, то я и подавно! — хмуро буркнула Марика.

— А я и не прошу вас выдать нам всю московскую резидентуру ЦРУ. Вы не беспокойтесь, мы выявим всех, кого надо. Вы только поделитесь с нами именами знакомых мистера Уилльямса. Дальше мы сами разберемся.

Марика подавленно молчала.

— Ну же, Марика Андреевна! Вы ведь в довольно близких отношениях состоите с мистером Уилльямсом. Он ходит к вам в гости, вы с ним в Выборг за часами ездили… Кстати, вы в курсе, что он занимается растлением малолетних?

Марика вскинула на лейтенанта дикий взгляд:

— Вы с ума сошли!

— Отнюдь. Несколько дней назад к нам поступила жалоба от отца одной из школьниц.

«Капустин! — сразу догадалась Марика. — Значит, это он написал донос! Как земля-то носит такого подонка?!»

Воробейкин расспрашивал ее о чем-то еще, но она уже ничего не понимала. Марика ощущала себя как лягушка, которую препарирует любопытный биолог. Все ее внутренности были наружу, о ней и о ее любимом человеке знали все и вся.

Кто ее предал? Баба Фиса? Ну конечно же! О том, что Алекс приходил к Марике, могла донести лишь она.

Кто еще? Лена? Ведь только она знала о поездке в Выборг.

Кругом были одни стукачи и предатели.

Через полчаса Марику отпустили. Бледная, вздрагивающая, она вышла на улицу. Воробейкин сказал, что, возможно, они вновь скоро встретятся. Но еще одного раза Марика точно бы не пережила. Ей казалось, что этот разговор высосал из нее все соки.

Как дальше жить и что делать, она не имела ни малейшего представления. Она так и не поняла, зачем ее пригласили на Лубянку. На нее особо не давили, вопросы звучали так, будто лейтенант Воробейкин сам заранее знал все ответы…

На прощание он сказал:

— Очень хорошо, что вы зашли к нам познакомиться. Будем дружить домами, — и рассмеялся.

На что будет похожа эта «дружба»? Что с нее потребуют? Следить за Алексом? Доносить на него? Или наоборот — расстаться с ним?

Постепенно смятение в душе Марики сменилось яростью. У этой встречи на Лубянке была своя причина: их с Алексом продали и предали. Ладно баба Фиса — от нее никто и не ожидал ни порядочности, ни великодушия. Ладно Капустин — он был врагом. Но ведь предательство совершил и кое-кто из близких людей.

«Так, отдышись и не принимай поспешных решений! — приказала себе Марика. — Возможно, это не Федотова. Возможно, кто-то другой пронюхал об истории с часами».

У метро она нашла телефон-автомат. Опустила две копейки.

Трубку взяла Лена.

— Кому ты говорила о том, что я ездила в Выборг? — как можно спокойнее спросила Марика.

На том конце провода повисла пауза.

— Никому… Ну, Мишке разве что… У нас же нет друг от друга секретов. Но он точно никому не передавал.

Марика нажала на рычаг. Да, конечно, никому, кроме кагэбэшников! Для Степанова общественное всегда значило больше личного.

Мальчишник Степанов решил праздновать у Сереги из двести второй комнаты: в отличие от иностранного сектора туда можно было позвать и однокурсников, и Алекса с Бобби. Иностранцы были необходимы Мише для красоты и престижа — пусть все видят, в каких кругах он вращается.

Народу набилось человек двадцать. Даже негодяй Воронов и тот явился.

— Мне мать искусственной черной икры прислала. Будете? — всунулся он в дверь.

На радостях Миша забыл старые обиды.

— Ладно, под водку сойдет, — одобрил он.

— «Икра белковая», — прочитал надпись на этикетке Бобби. — Разве белки могут метать икру?

Миша суетился, открывая бутылки «Столичной». Ради этого мероприятия он истратился под ноль, но стол накрыл — любо-дорого посмотреть. На его празднике не могло быть ни плохой выпивки, ни плохой закуски.

Народ от души поздравил жениха.

— И не страшно тебе, Степанов, жениться? — принялся подначивать Мишу Пряницкий.

Тот только рассмеялся:

— Отговори! Вознаграждение гарантирую.

Но отговаривать его никто не собирался.

— У нас, в Америке, мальчишники устраивают в каком-нибудь баре, — сообщил Алекс. — Сначала все напиваются, потом вызывают стриптизерш.

— Я тоже так хочу! — завистливо сглотнул Жека. — А у нас самый стриптиз — это па-де-де в балете.

— Идем в Большой театр? — дурачась, проговорил Миша.

И тут хозяину комнаты пришла в голову идея. Он помялся немного, повздыхал…

— А кто хочет порнуху по видику посмотреть?

Ребята вытаращили на него глаза.

— А у тебя что, видик есть?!

— Есть. Я все лето в стройотряде работал, денег накопил…

— И ты молчал?!

Оказалось, что жмот Серега еще два месяца назад втайне купил японский видеомагнитофон. Видик и кассеты прятались на особой полочке, пристроенной под кроватью, так что даже Серегины соседи по комнате ничего не подозревали.

В милиции видеомагнитофон, конечно, не был зарегистрирован. Знающие люди говорили, что регистрироваться себе дороже: рано или поздно нагрянут менты с обыском и найдут какую-нибудь «Эммануэль». В лучшем случае впаяют выговор. А в худшем за такие дела можно было и на нары попасть: припишут аморалку, содержание притона и распространение порнографии — и поминай как звали.

Но Серега так напился, что позабыл о всякой осторожности.

Разместились амфитеатром: кто на полу, кто на стульях, кто стоя. Серега зарядил кассету.

— Немецкая! — сказал он со значением.

Мише еще ни разу не доводилось смотреть порнографию, поэтому он поспешил занять место в первом ряду.

Мама дорогая, что эти немцы вытворяли! Слов было не разобрать, да и картинка все время дергалась… Три усатых мужика набросились на одну… А потом пришла еще девка… Так у этой, второй, груди были размером с арбуз!

— Это операция такая, — сказал Алекс. — Им в грудь специальное желе закачивают.

— А может быть, варенье? — не поверил Жека. — Клубничное? Или сгущенное молоко? А чего — здорово: ты ее в сосок целуешь, а там — сгущенка.

И в этот момент кто-то рванул дверь:

— Шухер! Комендант!

Метнувшись к телику, Серега переключил канал на какой-то симфонический концерт.

Раздался грохот выбиваемой двери. Но оказалось, что это был не комендант, а Марика Седых.

Она вошла, огляделась кругом — рожи у всех красные, глаза безумные.

— Что смотрим?

Жека приложил палец к губам:

— Тсс! Это же Вивальди!

Сразу после Лубянки Марика направилась в общежитие. Ей хотелось немедленно изничтожить предателя. Она не знала, как проберется в иностранный сектор, не знала, дома ли вообще Степанов, но это не имело значения. Слепая ярость заполнила все ее существо и заставила забыть обо всех возможных последствиях. Даже о Лене и о ее любви к негодяю Мишке.