Элизабет Боуэн - Смерть сердца [litres]

– Дружок, что же мне делать? Я так плохо себя веду. Что мне делать?

Он опустил глаза, хихикнул, чиркнул спичкой и поджег салфеточный жгутик со своим, написанным помадой именем.

– Вот так. – Пепел просыпался на стол, Эдди дунул на него, растер остатки пальцем. – Я бы ушел, – сказал он, – только я не знаю, где тут поезд.

– Мы спросим кого-нибудь, – сказала Порция.

Она встала и дожидалась Эдди.

– Ладно, до свиданья всем, пора мне обратно в Лондон. До свиданья, до свиданья, огромное всем спасибо.

Но Дикки презрительно ответил:

– Толку-то здесь прощаться. Тебе нужно в «Вайкики», забрать вещи – помнишь, где это? А еще ты говорил, что твой поезд в десять, сейчас пять минут девятого. Поэтому прощаться здесь совершенно без толку. Так, слушайте, мы все уходим? Кому-то надо дождаться Сесила.

Эдди побелел и сказал:

– Ну вот вы и позаботьтесь о Сесиле, черт вас дери, а Порция пусть позаботится обо мне. Так мы всех пьянчуг по домам и доставим.

Остальные девушки при этих словах прыснули в стороны, как кролики. Порция рывком раздвинула желтые портьеры, распахнула стеклянную дверь. Черный воздух вывалился в комнату как из открытой раны, несколько посетителей поежились, заозирались. Она вышла на балкончик, нависавший над темным морем, освещенный только приглушенным желтым светом из окон. Через минуту за ней вышел Эдди, поглядел в темноту, спросил:

– Где ты? Ты еще здесь?

– Я здесь.

– Вот и хорошо, смотри, не свались.

Эдди спрятался в соседнем оконном проеме, скрестил руки и разразился рыданиями, в окне позади него видно было, как трясутся его плечи. К тому, кто так плачет, лучше не подходить.

Понедельник

Утром миссис Геккомб ничего не сказала, как будто весь вчерашний день мне приснился. Я продолжаю собирать головоломку, кто-то ее задел, и часть, которую я уже сделала, рассыпалась, поэтому я не смогла продолжить с того места, где остановилась. Может, она кому-то мешает на веранде? Дафна тоже больше ничего не говорила. Идет дождь, но когда идет дождь, еще темнее.

Вторник

Когда я проснулась, дождь лил вовсю, но теперь перестал, и вся набережная блестит. Мы с миссис Геккомб сегодня ходили в «Тойнз» – за прищепками, чтобы ничего ветром не унесло, и когда мы выходили из «Тойнза», у нее было такое лицо, как будто она вот-вот что-то скажет, но не сказала, но, может, она и не собиралась ничего говорить. В дождливые дни на улицах гораздо сильнее пахнет солью. Вечером мы ходили пить чай к каким-то людям, чтобы обсудить церковный праздник, и они сказали, как жалко, что я на него не попаду. Праздник будет в июне. Интересно, до июня что еще случится?

Среда

Так странно оставаться там, откуда кто-то уехал. Раньше это были два совсем других места: место, где человек был, и место, которое было до того, как он туда приехал. А я никак не могу привыкнуть ни к этому новому третьему месту, ни к тому, что я тут осталась.

У миссис Геккомб новый ученик в Саутстоне, она взяла меня с собой, когда поехала учить его игре на фортепиано. Я ждала ее на лавочке на утесе. Видела флаги «Павильона», но близко подходить не стала.

Четверг

Дафна сказала, что Сесил на меня обиделся. И еще сказала, что Эдди прожег дыру в покрывале, которое им одолжила мать Сесила, и это поставило их в очень неловкое положение перед матерью Сесила. Дафна сказала, что поделать с этим ничего нельзя, но узнать об этом мне не помешает.

Пятница

Я получила письмо от Эдди, и миссис Геккомб тоже, он пишет, что всегда будет вспоминать «Вайкики». Она показала мне письмо и сказала: как мило, правда? – но больше про Эдди ничего не говорила. Однажды у нее сделалось такое лицо, как будто она хочет что-то о нем сказать, но не сказала, так что, наверное, она и не собиралась ничего говорить.

Вечером пришел Сесил, сказал, что у него была внутренняя лихорадка. По-моему, он не очень на меня обиделся.

Суббота

На прошлой неделе в этот день приехал Эдди.

Дикки любезно согласился взять меня с собой в Саутстон, чтобы посмотреть хоккейный матч, Клара тоже едет, мы едем в ее машине. Дафна и Ивлин собираются на танцы в «Сплендиде» вместе с мистером Берсли и еще каким-то мужчиной, которого он приведет. Сесил сказал, что его еще слегка лихорадит.

Воскресенье

Утром я ходила в церковь с миссис Геккомб, дождь так и колотил по церковной крыше. Льет так, что кругом ничего не видно. В лесу да и везде, наверное, очень мокро. Сегодня мы идем пить чай к матери Сесила.

Понедельник

Я получила письмо от майора Брутта, который благодарит меня за письмо, в котором я поблагодарила его за головоломку. Спрашивает, когда мы все вернемся.

Кажется, все позабыли, что случилось. Клара очень ко мне добра, она позвала меня с собой к Ивлин поучиться играть в бадминтон, и мы пошли, но игра не очень заладилась. Потом мы пошли пить чай к Кларе. У нее богатый отец, он в чайной торговле. Дома у них жарко, везде лежат ковры из шкур, а на лестницах горшки с цветами стоят в больших медных сосудах. Клара показала мне свою спальню, у нее возле кровати стоит фотография Дикки, которую сам Дикки и подписал: «Твой Дикки». Она сказала, что нам с ней бывает скучно, потому что остальные целыми днями работают, поэтому она и сама думает что-нибудь себе подыскать. Она подарила мне шифоновый носовой платок, в который она еще ни разу не сморкалась, и два ожерелья. Сразу же покажу их Дикки, пусть видит, какая Клара добрая.

Вторник

Получила письмо от Эдди, он пишет, что у него все хорошо, и спрашивает, как дела у остальных. И еще я получила письмо от Томаса, где на одной странице есть приписочка от Анны. Анна пишет, что очень смеялась, представив Эдди в «Вайкики». Я не рассказывала, что он тут был, наверное, им миссис Геккомб написала. Она говорит, чтобы я не писала, если мне тут так весело, все равно они скоро вернутся и тогда послушают все новости.

Среда

Миссис Геккомб вдруг сказала, что очень за меня переживает. Я обрадовалась, когда Сесил позвал меня прогуляться по берегу.

Четверг

Миссис Геккомб сказала, она надеется, что не наговорила чего лишнего, сказала, что всю ночь глаз не могла сомкнуть. Я сказала: конечно, нет, не наговорила, ведь тут был Сесил. Я сказала: надеюсь, я ничего такого не сделала, а она ответила: нет, дело не в этом, просто она тут думала. Я спросила, о чем думала, и она сказала: думала, как ей надо было бы поступить. Я спросила, когда поступить, и она сказала: поступить вообще, она и сама не знала, когда и как ей нужно было поступить, то есть не знала, не наделала ли она чего-нибудь. Она сказала, что надеется, что я знаю, как она меня любит, и я сказала, что очень этому рада.