Лиза Ангер - Красивая ложь

— Ридли, — доносится до меня голос с неба. — Ридли Джонс, с тобой все в порядке? Ты там?

И затем, то ли от облегчения, то ли от страха и боли все погружается в темноту.

Все произошло, как я и предсказывала раньше. Вселенная не любит секретов. Она вынуждает нас открывать правду и уверенно ведет нас по пути к ней. Каким бы заманчивым ни казалось предложение Александра Гарримана, мне не суждено было его принять. Высшие силы не позволили мне сделать это. Гарриман сказал, что проект «Спасение» превратился в предприятие, которое уже не поддавалось контролю со стороны Макса. Но Гарриман не учел того, что это предприятие в итоге поглотит и его самого.

Все возвращается на круги своя. Все стремится к своему логическому концу, открывая новые горизонты. Те дела, которые мы бросаем незавершенными, начинают преследовать нас в страшных снах. Они будут мучить наше сознание, как неразгаданная головоломка. Я думаю о Терезе Стоун, женщине, которая была мне родной матерью. Она погибла, защищая своего ребенка. Я думаю о Кристиане Луне и о его жизни, полной сожалений. Я думаю о Максе, о том, сколько преступлений он совершил, желая осчастливить других. Я думаю и о тех родителях, чьи дети так и не были найдены. Фотографии этих детей появляются и спустя пять-десять лет после их исчезновения, и так мучительно представлять, что они выглядят уже по-другому. Возможно, кто-то из родителей этих детей и заслуживает наказания, а кто-то нет. Но я глубоко убеждена, что за каждым пропавшим ребенком стоит чья-то исковерканная судьба. Кристиан Луна так и не смог преодолеть боль, поселившуюся в его сердце после того, как выкрали Джесси. Чарли оплакивала Линда МакНотон.

Если бы я сделала так, как просил Александр Гарриман, зло по-прежнему торжествовало, а люди, подобные Заку и Эсме, изображали бы из себя богов, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести. Но я была бы окружена призраками тех людей, которым я не смогла помочь. И среди них был бы призрак Джейка.

Если уж мы заговорили о взаимопомощи, то я должна сказать, что Гас Сальво был именно тем человеком, который спас нас в ту страшную ночь. Он выслеживал Анджело Нумбрицио, потому что подозревал его в причастности к перестрелке в Бронксе и убийству Кристиана Луны. Когда копы выяснили, что Нумбрицио позвонил Зак, который направлялся к моему дому, детектив Сальво восстановил всю картину. Пусть не так быстро, как хотелось бы, но все же он успел спасти нас.

Когда я пришла в себя в больнице святого Винсента, Гас Сальво был первым, кого я увидела. Зрелище не самое приятное, но лучше, чем то, что мне приходилось лицезреть в последние дни.

— Где Джейк? — спросила я, и мое сердце наполнилось ужасом, так как недавние события отчетливо всплыли у меня в памяти.

— Он в порядке, — с доброй улыбкой ответил мне Сальво. — Скажем так, он будет в полном порядке.

Он придвинул стул поближе и взял меня за руку. Детектив рассказал мне о том, как сильно пострадал Джейк, а потом добавил, что я могу увидеть его, — он был в соседней палате.

— Не волнуйся, Ридли. Все позади.

Я посмотрела на детектива Сальво и поняла, что это неправда.

— Но почему вы здесь, детектив Сальво?

Он вздохнул и отвел взгляд.

— Мне надо было подождать, пока тебе не станет лучше. Ридли, я все понимаю, но…

— Но?

— Я должен узнать все подробности. Люди, которые преследовали вас, сейчас под арестом. Я полагаю, что один из них виновен и в смерти Кристиана Луны. Мы запросили пленку из Флориды, из того магазина, в котором покупалось оружие, обнаруженное после убийства Кристиана Луны. На пленке был Нумбрицио. Но мы не сможем привлечь его к ответственности без твоих показаний. Если же мы решимся дать делу ход, тогда всплывет вся правда о проекте «Спасение». Я знаю, что ты волнуешься за свою семью, но я должен сказать тебе, что Зак и Эсме собираются давать чистосердечные показания. То есть эта история в любом случае получит огласку.

Я молчала, устремив взгляд в окно. Александр Гарриман был мертв. Та договоренность, которую мы с ним достигли, не будет соблюдаться людьми, убившими его. Они уже попытались убрать меня с дороги. Я не могла больше никого защитить своим молчанием. А может быть, такой возможности у меня никогда и не было.

— Я дам показания, детектив Сальво. По делу Кристиана Луны. Но я не смогу давать показания против Макса или Эсме. Проект «Спасение» останется закрытой темой.

Он кивнул.

— Ридли, ты была маленьким ребенком, когда разворачивались те события, поэтому ты можешь считаться жертвой, а не свидетелем.

Его слова вывели меня из равновесия, и я расплакалась. Я проливала слезы по Терезе Стоун, Кристиану Луне, Максу. А еще я оплакивала ту часть моего «я», которая была безвозвратно утеряна.

Позже я выехала из палаты (волоча за собой установку с капельницей, наполненной морфином, иначе я не выехала бы совсем), чтобы найти Джейка. Дежурная медсестра очень мне помогла, не выказав и грамма официозности. Она усадила меня в кресло и отвезла к Джейку. Он выглядел ужасно, но при моем появлении поднял в знак приветствия руку.

— Ты такая красивая, — сказал он мне немного заплетающимся языком.

Я очень сомневалась в правдивости его слов.

— Ты просто под кайфом, — хихикая, ответила я ему.

Я и сама не ощущала ничего, кроме ноющей боли в раненой ноге и металлического привкуса во рту.

Обе руки и нога Джейка были в гипсе. На его лице не было живого места, а мускулистая грудь была туго забинтована. Но я в жизни не видела более восхитительного красавца.

— Тебе надо вернуться к себе в палату, — сказал Джейк, взяв меня за руку.

— Хорошо. Я просто хотела напомнить тебе, что ты не один. Больше ты не будешь одинок. Я всегда буду с тобой.

Я поцеловала его руку, и он коснулся моего лица. Джейк улыбнулся. В уголках его глаз блеснули слезинки. Он часто заморгал.

— Я люблю тебя, Джейк… как бы тебя ни звали.

Он засмеялся, но затем его смех перешел в стон боли. Я оставалась у его кровати, пока он не заснул. На это потребовалось не так уж много времени. А затем медсестра отвезла меня назад.

Наверное, вы помните мое обещание, данное Линде МакНотон. Но прошел целый месяц, прежде чем мы с Джейком смогли ходить самостоятельно. После этого мне пришлось убеждать Джейка в необходимости этого визита. Нога Джейка все еще была в гипсе, когда мы наняли машину и направились в Джерси. «Понтиак» исчез навсегда. Очевидно, тот парень, который пытался убить, или, как выразился Александр Гарриман, припугнуть меня, получил пулю в затылок. Теперь невозможно было даже представить, где он мог бросить машину.