Уильям Глэдстоун - Двенадцать

Макс пропустил колкость мимо ушей, и обед прошел относительно спокойно.

Несмотря на годы мучительства в детстве, брата Макс жалел. За обедом у него, похоже, созрело решение, как помочь Луису. Он предложил, чтобы тот лечился у психиатра. Договорились на том, что Макс станет платить за лечение и ежемесячно начислять определенную сумму, дополнительно к помощи родителей. Но все это по факту еженедельного подтверждения лечащего врача, что Луис принимает нужные лекарства.

Братец согласился и начал курс лечения. Одновременно он стал заядлым игроком на тотализаторе и не вылезал в Дель-Мар с ипподрома. Играл Луис жадно, и при этом ему везло настолько, что доплата Макса была ему, в сущности, и не нужна.

Через пару месяцев он перестал ходить к психиатру и бросил принимать лекарства. Как многие в родне, Луис любил поесть, а лекарства, по его словам, угнетали пищеварение и притупляли вкус пищи. «Хожу как вареный, никакого интереса к жизни», — чем не оправдание.

Макс предупредил, что если брат не возобновит лечение, то денежные поступления прекратятся. Однако при нынешнем доходе со скачек Луиса такой угрозой нельзя было запугать.

Более того, в ответ брат разродился длинным письмом, в котором упрекал Макса в незаконной деятельности и грозил донести на него в налоговую и ФБР.

Вскоре он и вовсе исчез, и след его затерялся. Из каких-то источников Макс потом узнал, что Луис вроде как окончательно перешел на кочевой образ жизни, обитал в машине, лето проводил в Мичигане, зиму — в Теннесси и Флориде. Номер в мотеле он снимал лишь иногда, когда без душа и постели было уже не обойтись, а так жил себе в автомобиле, где в кемпинге, где у мотеля, а где и при ипподроме, на котором можно поиграть.

Вскоре после тех событий Макс получил известие о том, что у матери обнаружен рак. Опухоль мозга находилась слева, как раз в том месте, где Джейн ударилась во время аварии.

Около двух лет длилась радио- и химиотерапия. А потом, когда Джейн была уже не в силах говорить и двигаться, в руки Макса, приехавшего в Гринвич проститься, из ее немых ладоней выскользнула коротенькая записка: «Я готова войти в сияние».

Через два дня ее не стало.

Макс помог отцу организовать похороны и панихиду. Луиса туда и не звали. Герберт признался: мать втайне полагала, что болезнь у нее вызвали именно неотступные переживания о поведении Луиса.

Собственно, ни отец, ни брат позвать его на похороны и не могли, даже если бы и хотели. Кто ж его отыщет.

1979–1984 годы

В то время как кинокарьера Макса неслась по американским горкам, его личная жизнь складывалась тоже весьма неспокойно и малопредсказуемо.

Грэйс Брэдли была первой женщиной, которую он повстречал по переезде в Сан-Диего. Знакомство произошло случайно, у частного бассейна элитного жилья в Дель-Map, где снимал квартиру Макс. Грэйс там плавала, а когда вышла из воды, он тотчас понял, что влюблен. Еще бы, блондинка с такой фигурой, что просто отпад, в общем, абсолютный идеал. Макс следом за ней прошел в джакузи.

Ее глаза смеялись, выдавая легкость и беспечность ко всему на свете, а голос был сладок, как самая нежная и изысканная музыка.

— Из тебя, пожалуй, пловец, как из меня синхрофазотрон, — смешливо сказала она. — Или ты нырнул специально, чтобы врезаться в меня?

— Непростая была задача, — улыбнулся в ответ Макс. — Но я справился, чему несказанно рад. Такой красивой женщины я, можно сказать, еще не встречал.

Польщенная комплиментом, она засмеялась еще громче.

— Чего-то я не вижу у тебя на пальце колечка, — пошел в атаку Макс. — Ты, надеюсь, не замужем?

— Не замужем, но не обольщайся. Я только начала приходить в себя после развода, так что сейчас как минимум на полгода карантин. Никаких встреч! Это я себе обещала.

Глаза ее были синее неба.

— Ладно, встречи встречами, но что нам мешает быть друзьями? Я только вчера здесь поселился и во всем районе не знаю, можно сказать, ни души.

— Что ж, значит, зови на новоселье! — радостно сказала она. — Друзей у меня море разливанное. Но мама меня в Айове растила в добрых скаутских традициях. Хотя у вас тут в Калифорнии народ себе на уме, но лично я за помощь ближнему. Помогу тебе оглядеться, обзнакомиться. Таких, как я, тут много, найдешь на кого глаз положить!

В тридцать три года, да холостому, да в Сан-Диего, где симпатичных женщин для легкого флирта пруд пруди — ну чем не жизнь! Так что Макс в ожидании своей любви мог по-прежнему без труда крутить хвосты всем охочим до секса знакомым красоткам, и знакомым знакомых, и тем, что любят потусоваться на кинофестивалях.

Тем не менее Грэйс оказалась не права. Она и через полгода не была для Макса одной из многих, наоборот, стала его суженой, на которой он всерьез думал жениться.

После девяти месяцев знакомства Макс сделал Грэйс предложение, которое она приняла. Он все так же неослабно мечтал об этой женщине, находясь с ней, лучился счастьем и чуть ли не щипал себя тайком. Дескать, неужели это происходит со мной и скоро мы будет навеки вместе?

Грэйс увлеченно занималась новомодной медитацией, школу которой под названием «Стань реальным» основал в Калифорнии некто Харольд Хендерсон. Примечательным, даже странным, оказалось то, что у Макса это не вызывало никаких задних мыслей. Лишь бы Грэйс была довольна.

Школа, надо сказать, процветала. Как человек этот самый Хендерсон был не особо, но среди своих подопечных он создал подобие некоего культа, олицетворением которого стал сам.

За занятие медитацией платились хорошие деньги, а у Хендерсона появилась возможность спать с угодным ему количеством женщин. Этому гуру было под шестьдесят, но при этом он старательно распускал слух, что ему на самом деле за все сто, а вечную молодость в нем поддерживают приемы медитации. Учитель утверждал, что для обновления своего «ци» ему необходимо спать с молоденькими женщинами. Большинство же юных учениц считали за честь поддержать его молодость.

Грэйс, будучи родом из Айовы, оказалась сравнительно консервативной. Так что, несмотря на практику медитации, с Хендерсоном она не спала и не думала заниматься этим впредь. По ее убеждению, секс должен оставаться исключительно внутри брака. Так эта красавица однажды категорично высказалась. Между тем в саму медитацию она верила, а Хендерсона однозначно боготворила.

Узнав, что Грэйс помолвлена, Хендерсон предложил ей стать наставницей менее продвинутого ученика его школы. Он познакомил ее со Стивеном, занимавшимся на третьем уровне. Грэйс, медитируя уже девять лет, успела подняться до четвертого. Стивена она, по словам гуру, могла научить многому, а вместе с тем и сама повысить свой авторитет. Надо добавить, что помимо своего уровня Стивен обладал также многомиллионным состоянием. У него была фирма по недвижимости. Макс в то время, подвизаясь продюсером, получал сорок тысяч в год. Куда уж тут тягаться.