Владислав Вишневский - Кирза и лира
- Название:Кирза и лира
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владислав Вишневский - Кирза и лира краткое содержание
«Кирза и лира» Владислава Вишневского — это абсолютно правдивая и почти документальная хроника армейской жизни в СССР. Это вдумчивый и ироничный взгляд известного писателя на трехлетний период срочной солдатской службы в середине 60-тых.
В книге простому советскому пареньку выпадает непростая участь — стать солдатом и армейским музыкантом. Мало кто представляет, что долг Родине армейские музыканты отдавали, совмещая нелегкий солдатский труд с таким же непростым и ответственным трудом музыканта. Но ни строгий устав, ни муштра, ни изнуряющие репетиции не смогли надломить решимость главного героя, его оптимизм и юношеский задор. Роман наполнен патетикой, армейским юмором, искренними чувствами и живыми диалогами.
Автор повести «Кирза и лира» Владислав Вишневский — известный писатель и сценарист, автор десятка книг, в том числе экранизированного романа «Национальное достояние», сериал по которому вышел на экраны российского телевидения в 2006 году.
Кирза и лира - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Нет-нет-нет-нет! — Решительно убирает свой бокал Оля, и останавливает нас. — Подождите, мальчики. У меня есть другой тост. Разрешите?
— Да!
— Конечно!
— Вам, Оленька, всё можно! — скосив один глаз к переносице — точь в точь как Савелий Крамаров, с тем же выражением лица, смешит Генаха. На Генку сейчас вообще уморительно смотреть. Мы все уже переоделись в гражданское. Я надел брюки от своего серого костюма и светлую рубашку. Артур, моё трико и такую же, но кремовую, рубашку, а Генке моих тряпок не хватило. Оля, шутки ради, предложила что-нибудь из своего юбочно-кофточного гардероба. Генка легко выбрал. Получилось смешно и уморительно. Сейчас он сидит за столом в её прозрачной кофточке нежно-розового цвета, она ему, конечно, велика, в глубоком вырезе торчат его тонкая шея, ключицы и кудрявый черный волос на груди. Широкие рукава ниспадают к запястьям.
Закусок полон стол, есть и горячее: куры жареные, рыба, дымятся на плите, на кухне, я знаю, пельмени. Домашние, причем пельмени. Сам помогал лепить накануне. Радиола мягко поет голосом ВИА «Самоцветы»: «Не повторя-яется, не повторяе-ется, не повторяется такое никогда!..»
— Я предлагаю, мальчики… — задумчиво, чуть растягивая слова тихо продолжила свой тост Оля, — первый тост выпить за вас. Именно за вас. За вашу мужскую, почетную, солдатскую долю — защищать нас, слабых. Всегда и везде защищать: стариков, детей женщин, Родину свою, своих родителей, дом свой… от любых, не дай Бог, страшных годин! Сегодня вы выполнили свой долг. Выдержали. Спасибо вам, мальчики! Пусть это будет самый тяжелый путь в вашей жизни. За вас, мужчин! За всех, вас! Счастья вам!
— Ну!.. — на первой половине её тоста, мы было засмущались, на второй, впору было прослезиться — таким неожиданно серьезным оказался этот первый тост. Так от души и по-доброму всё это прозвучало, что мы, как на митинге замерли, слушая в себе ответный благодарный отзвук. Сильно получилось. Просто, сильно! Дело в том, что и там, на плацу, несколько часов назад, тоже ведь звучали такие же примерно слова, с тем же смыслом, но они не цепляли так глубоко, не задевали за живое, как здесь, как сейчас, вот.
Звонко клацнулся над столом в решительном соединении тонкий хрусталь. Тоже выдержал!
— За нас — дембелей!
— За всех дембелей! — поправил Генка.
— Да, ребята, за всех!
— И за нас! — Опять уточнил Генка. — «Шир-рока страна моя родна-ая», чуваки!.. — Куда-то в песню вдруг шутливо ударился Генка. — «Много в…
— Стоп-стоп! Ты что, Генка, уже, того? Хорош, выдрючиваться, закусывай, давай.
— Настоящие мужчины после первой не закусывают.
— Закусывайте, Генаша, закусывайте, я разрешаю. А то не успеете!
— Вот, это другое дело: если женщина приказывает… Кстати, Оля, открою вам свою страшную военную тайну — на дембель вёз, но вам скажу: обогнать меня можно везде, но только не за столом, и не… в любви. Вот.
— Ой, Гена, вы наверное большой хвастун, да?
— Генка, закусывай давай, не трепись.
— Вот так всегда с ними, Оля!.. Если б вы знали, моя госпожа, — жалуясь, вдруг запричитал Генка обиженным голосом. — Как они, эти страшные мучители-воспитатели, мне надоели за целых три года! И спать мне вволю не давали, и голодом морили, и били, меня, маленького, непрерывно и всё по кумполу. Вот сюда. Смотрите, светлейшая, до сих пор, тут и тут, шишки остались! Видите? Вот, вот и вот. — Генка дурашливо крутит головой, показывая мифические шишки. — А это, хотенчики!.. — Демонстрирует теперь лицо. — Уже мало осталось. Скоро совсем их не будет.
— Генка!.. Докрутишься сейчас… посуду уронишь.
— Пусть Пашка тогда слово скажет. Скажите, товарищ старший сержант, тост.
Тосты, конечно, говорить я не умею. С чего бы это, и вообще! Я отрицательно заёрзал на стуле…
— Да, Паша, скажи тост. — Вдруг поддержала Оля. — Скажи.
— Давай, Пашка, говори. — Потребовал и Артур. — Генка, наливай быстрей.
Пришлось встать. На меня, снизу вверх, вопросительно, с интересом глядели двое моих близких друзей и любимая женщина, с очень-очень грустными глазами. Нужно было настроиться на мудрый, какой-то бодро-оптимистический застольный лад. А на душе было и радостно и глубоко грустно. Грусти было гораздо больше сейчас, она была перемешана с горькой тоской. Мысли, поэтому, путались, и сбивались. За целый день сегодня столько много разных патриотических лозунгов сквозь меня прошло, как сквозь мишень… И эти вот глаза! Очень грустные глаза!.. Очень…
— Гхы… — прокашливаюсь, в горле першит. Что говорить? — Оля! Ребята! За дружбу! За любовь!
— Вот, точно, Пашка! Коротко и классно сказал: за нашу дружбу! И за любовь!
— За любовь!
— Пьём стоя! — потребовал Генка. — За любовь, мужики, только стоя!
Потом выпили и за наших мам, родителей, и за хозяйку дома — красивую, хлебосольную, добрую.
— А можно мне сказать? — Спрашивает Артур, поднимаясь. Оглядывает всех, выпятив грудь, торжественно набирает воздух. — Товарищи! Нет, это, судари! То есть… Вот чёрт, совсем запутался, как это сказать-то. В смысле, как обратиться-то теперь ко всем вам… нам, гражданским, а? — И сбившись, весело, заливисто, хохочет над собой. — Ха-ха-ха! Обмишулился!
— Ара, — подсказывает Генка, — говори просто, как Ленин: граждане России, мол, к вам обращаюсь я, ваш великий дедушка.
— Ага, дедушка! Ты что, какой я дедушка, я еще молодой. Я еще не женат, Оля. Можно сказать не целованный ещё.
— Знаем, какой ты не целованный. — Мстительно перебивает Генка.
— Ой, Оля, вы только не слушайте их, они врут всё. Это поклёп, поклёп! Вот честное пионерское, Оля, гадом буду, ещё — стыдно сказать — почти девственник. Да!
— Кхы, кхы! — некстати вроде бы закашлялся Генка, подавившись от такого нахального заявления. — Да у него, Оля, гхы-ы, если хотите знать, в каждом пос…
В четыре руки быстренько выбиваем из Генкиной спины кашель, всключая подробности.
— А сам-то, сам-то!
— Ладно, мальчики, — смеется нашей шутке Оля. — Ладно! Я понимаю вас, вы все молодцы, и очень хорошие ребята. Я очень рада, что познакомилась с вами.
— Ааа! Вспомнил это слово! — Обрадовавшись находке, перебивая, восклицает Артур, — нашел, братцы, вспомнил! Хорошее слово нашел — «друзья». Да, друзья!.. Умный, я, однако, да?! Так вот, гхэ-гхым… друзья! Оленька! Слушайте мой скромный тост. — Мы замерли. Артур, прищурив глазки, весело и с задором оглядывая нас всех, играя голосом, чуть философски, начал. — Солдатом можешь ты не быть — стрелять научим всё равно, но… — Артур многозначительно поднял указательный палец вверх, и важно, со значением закончил:
— Но, музыкантом быть обязан! — Эту фразу мы, с Генкой, уже орём вместе с ним, хором, как девиз.
— От винта! — А это уже кричим дружно и весело — вчетвером, с Олей. Этот фильм, «В бой идут одни старики» полюбился нам с первой своей секунды, с первого своего кадра. «Рас-куд-рявый клен зеленый лист резной, я смущенный и влюбленный пред тобой!..»
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: