Елена Любимова - Как отучить ребенка врать
- Название:Как отучить ребенка врать
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Вектор»ce255268-6b5f-102c-a19b-edc40df1930e
- Год:2015
- Город:Санкт-Петербург
- ISBN:978-5-9684-2440-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Елена Любимова - Как отучить ребенка врать краткое содержание
Это у него такая бурная фантазия? Или он лжет? Или, может быть, мы просто не можем поверить в правду? Такие вопросы встают перед всеми родителями.
Что же говорят по этому поводу психологи? Все дети рано или поздно врут. Все дети фантазируют. Дети, порой, рассказывают такую правду, в которую мы – взрослые просто не можем поверить. Самое важное, научиться различать три вида сообщений от вашего малыша. Фантазии прекрасны и развивают интеллект, но необходимо научить маленького творца отделять игру воображения от реальности. И даже если ребенок врет, не спешите его наказывать. Выясните почему он это делает. Как только вы узнаете причину лжи: страх перед наказанием, желание лучше выглядеть в глазах окружающих, выгода, так получилось, проверка вашего же умения видеть неправду – вы поймете, что нужно делать. А бывают случаи, которые, несмотря на всю фантасмагоричность требуют вашего безусловного доверия.
Как отучить ребенка врать - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
2) научиться выходить из эпизодов лжи по пустякам не через очередной «грандиозный скандал», а так, как заслуживают эти мелочи – в полушутливом тоне, но с явным намеком в нем. В шутках, которыми мы начнем буквально сыпать с этих пор, должны обязательно содержаться два момента – разумеется, помимо нашего искрометного юмора, который ребенок, быть может, и не оценит. А именно речь идет об очевидной констатации того факта, что мы заметили ложь, а также непреклонности в тоне, которым мы во второй раз предложим ребенку выполнить нашу просьбу. Например, случается, что мы просим ребенка убрать у себя в шкафу. Он возвращается подозрительно быстро с утверждением, что все сделал, хотя мы, помимо слишком короткого для царящего бардака времени на уборку, заметили еще и отсутствие характерных для нее звуков из комнаты. С нашей стороны логично предложить пойти проверить качество работы, заподозрив вранье… Наверняка наши подозрения тотчас и подтвердятся. Однако такой пустяк, как нежелание убирать прямо сейчас и в своем шкафу (там, где все должно подчиняться требованиям комфорта для его владельца), право, не заслуживает суровой кары. К тому же уличенный во лжи ребенок, возможно, тут же захочет исправиться. Но если мы «с порога» начнем ему в очередной раз выговаривать, этот путь будет перерезан автоматически. Лучше дать ему второй шанс, но дать так, чтобы до третьего дело не дошло. Допустим, мы можем пошутить: «Ага, ты, видимо, понял меня не совсем правильно – убрал порядок и навел вместо него бардак!» Но уже сразу после этого нужно сказать вполне всерьез: «Я просил(а) наоборот – убрать бардак и навести порядок. Если не сможешь – я уберу все сам(а) через час, но вечером не дам тебе поиграть с приставкой!» Это будет достаточно откровенно – шутка убедит ребенка в том, что прямо сейчас ему за ложь ничто не угрожает и что ему дана возможность поступить хорошо после того, как он уже поступил плохо (не убрал, да еще соврал). В то же время, он может оценить безапелляционность нашего тона на моменте описания ближайших последствий, а также угрозу альтернативы, о которой мы предупредили.
Однако в рамках таких эпизодов не следует давать ребенку сразу несколько задач по типу «немедленно все исправь, и не ври мне больше никогда». В общем, мы наверняка обижены и выдвигаем второе требование с не меньшими основаниями, чем первое. Просто сейчас для этого не время – ведь мы уже как бы простили ребенку ложь, поскольку немедля установили истину и пошутили на эту тему… И раз мы пообещали простить неумелое вранье, так и нужно поступить – ведь мы же не хотим сами прослыть обманщиками, верно?.. Ну, а во-вторых, дети в силу своего возраста вообще отличаются склонностью к веселью по поводу и без. Тем более это касается случаев, когда страх за последствия каверзы быстро сменяется пониманием, что все обойдется… Так что нам не стоит удивляться, если нашу поучительную шутку ребенок использует, чтобы перейти к длинному пререкательству (разумеется, тоже на ноте юмора), или превратит в другую игру. В этом нет ничего плохого, но – при других обстоятельствах. Потому, чтобы не дать ему окончательно «выскользнуть» и уйти от темы, тон нам нужно менять быстро – повторный наказ должен следовать сразу за шуткой и уже определенно не носить оттенка юмора;
3) учитывать отныне и впредь, что дети сами по себе не отличают маленькие шалости от крупных проделок. Поэтому в большинстве своем они боятся последствий того и другого одинаково сильно. К тому же, как и было сказано только что, наша собственная непоследовательность часто дополнительно отучает их различать масштабы своей провинности. Это значит, что мы же должны и обучить их, в каких случаях речь идет о пустяках, а какие мы прощать не настроены и не станем. Таким образом, если у ребенка сласти регулярно крадут «собачки, котики, мышки» и прочая, так сказать, живность, от нас требуется просто объяснить ему, что он всегда может прийти к нам и попросить еще конфету/пирожное и пр. И что мы, конечно, дадим ее – стоит лишь попросить;
4) заменить хотя бы часть (правда, значительную) случаев наказаний за проступок условием «исправь». То есть начать наказывать чадо требованием убрать разбросанное, починить сломанное, поставить на место сдвинутое и др. Подчеркнем, что потребовать это можно не всегда, поскольку очевидно, что ни ребенок, ни даже взрослый самостоятельно не исправят поломку в сложной аппаратуре – клавиатуре, мобильном телефоне, роутере и пр. Этого не потребуешь и там, где необходим иной специальный навык, например шитья, если наше чадо «дорвалось» до тюля занавесок. Плюс существуют и другие безнадежно испорченные вещи… Скажем, наш проказник еще наверняка кое-как помоет разрисованные маминой помадой стены и зеркало в прихожей, но саму помаду взамен испорченной уж точно не купит. Так что полностью наказания этим вариантом не заменишь. Однако он создает некоторый эффект выравнивания – ребенок ощущает некую справедливость в требовании исправить то, что он наделал сам. А в наказаниях этого элемента вообще не слишком много – даже при подробных объяснениях, почему и какой именно вред нанесли его действия;
5) отменить практику укоров по «воспоминаниям» о былых проступках. То есть отвыкнуть припоминать ребенку провинности, совершенные более 2 недель назад, за которые он к тому же уже получил «свое». Согласимся, что ребенок, растущий под грузом «вечных» мук совести, – это не здраво, и едва ли можно рассчитывать, что такой груз даст ему вырасти адекватной личностью. Если мы очень любим использовать этот прием с целью удвоения его чувства вины за теперешнюю провинность, от него придется отказаться. Как уже было сказано, дети – народ забывчивый, поскольку их жизнь насыщена новыми событиями втрое сильнее, чем жизнь уже познавших этот мир взрослых. А стало быть, детям воспоминания о подробностях уже прошедших событий вообще даются нелегко. Так что удвоить их провинность отсылкой к прошлым похожим фактам у нас и не получится. А если получится, не забудем, что удар вернется к нам бумерангом. То есть наше чадо тоже начнет копить сведения о наших ежедневных ошибках по отношению к нему… И придет в итоге к частому для детей выводу, что мы, видимо, его ненастоящие родители и нам его просто подкинули;
6) кроме того, учтем, что давно прошедшие эпизоды лжи, вскрывшиеся только сейчас, не менее проблематичны с позиции назначения наказания – опять-таки, по причине детской забывчивости или, если угодно, отходчивости. Подавляющее большинство детей отличает высокая способность к фантазированию и, более того, вере в собственную ложь. Иными словами, в тот «момент икс» наше чадо могло утешить себя мыслью, что оно поступает не слишком хорошо, но и не определенно плохо, поскольку оно сказало почти правду – лишь чуть-чуть исказило порядок событий или свое участие в них. Это весьма характерно для совестливых детей и даже взрослых – все мы при муках совести успокаиваем ее дополнительными соображениями в духе того, что мы не обманули в корне, а только «приврали»… Разница между нами и детьми в том, что где-то в глубине души мы продолжаем полностью отдавать себе отчет в мере своей вины. Ребенок же спустя изрядный промежуток времени, в течение которого он, упрямо повторяя себе, что он сказал «почти правду» или соврал «только немножко», может сам поверить в эту «облегченную версию». Так что, когда дело дойдет до вскрытия истины, мы будем судить о его проступке по установленным только что фактам. Но на этот момент ребенок половины этих фактов уже не вспомнит, а во вторую половину будет, так сказать, свято уверен, что «все было не так», и он, как и говорил сам себе, «почти не соврал». В итоге, если мы начнем доказывать обратное, он решит, что его кто-то оклеветал – преувеличил меру его вины. И этот вывод уже не будет лживым – наше чадо подумает так совершенно искренне, ведь оно «точно помнит», что соврало лишь «чуточку», а не от первого слова до последнего. И с этого момента каждый наш аргумент в пользу чужого слова будет казаться ему формой предательства – он будет слышать только, что мнению какой-то воспитательницы или учительницы (быть может, даже директора) мы доверяем больше, чем его!.. А стало быть, мы уже ничего ему не докажем, поскольку поймать и пристыдить ребенка можно только «на горячем». Все прочие методы воздействия успешно нивелируют особенности их психической деятельности, и это нужно обязательно учитывать, чтобы не провоцировать ненужных взаимных обид. А чтобы ничего подобного не произошло в данном случае, наказывать наше чадо, будем считать, уже поздно. Максимум, мы можем сообщить ему, что выслушали неприятную правду о нем от директора. Причем она была неприятной вдвойне потому, что директор сообщил нам новости, о которых мы ничего почему-то не знали… Нужно обязательно подчеркнуть, что нас задели не сами подробности, а то, что мы услышали их от постороннего человека вместо нашего чада. Мы можем отметить, также, что мнение директора об этом всем – явно не самое лучшее. А поскольку наш сын/дочь вынудили нас узнать о произошедшем из уст этого самого директора, мы бы хотели узнать другую правду и другое мнение – то, которое имеется у сына/дочери… Далее последует «минута откровенности» – если, конечно, ребенок сожалеет о содеянном или ему больше нет смысла врать на эту тему. Но ответом может стать и сбивчивое (из-за плохой памяти на подробности) «выгораживание себя». Впрочем, в данном случае детали уже не слишком важны – дело-то прошлое… Если ребенок покажет признаки раскаяния, нужно лишь попросить его (возможно, взять обещание), что более он не будет нас обманывать – на волне эмоций это может сработать на длительный срок. Если же он опять возьмется за самовыгораживание, нам ни к чему разбираться теперь, кто говорит большую правду (он или директор), так как ответ очевиден. Разумнее сообщить, что отныне и впредь мы бы предпочли узнавать о таких инцидентах от нашего любимого дитяти напрямую и сразу после случившегося. Уточним, что у нас нет вовсе никакой охоты бегать по всем его учителям с целью сверить их версии и вывести среднее арифметическое. Нас интересует только первичная версия, прозвучавшая из уст чада, тем более если оно не пытается что-то от нас скрыть. Таким путем мы покажем, что предпочли бы доверять ему, а не кому-то постороннему. И если наш малыш еще не окончательно испорчен враньем, не боится нас больше, чем нужно, у нас появится шанс и в самом деле услышать правдивую историю;
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: