Энциклопедия юриста

В.М. Корецкий в "Очерках международного хозяйственного права"(1928) упоминает не менее 50 различных видов названий, отнюдь не всегда расходящихся между собой лишь в мелочах, например: "международное гражданское право", "международное положение частных лиц", "действие и применение законов различных государств согласно принципам международного права", "общее частное право иностранцев". "выбор права", "междучастное право", "разграничивающее право", "конфликты прав", "международное положение частных лиц", "теория конфликтов законов в области частного права", "международное хозяйственное право". Наиболее общим моментом, отражающим позицию российской доктрины в этой области, является взгляд на МЧП как совокупность (систему) норм, регулирующих общественные отношения цивилистического характера, хотя и относящихся к различным отраслям внутригосударственного права, а не только к собственно гражданскому праву (семейному, трудовому, торговому, земельному, хозяйственному и т. д., в зависимости от существующей в данном государстве разбивки объективного права на отрасли), но лежащих в сфере международного хозяйственного (гражданского) оборота (в широком смысле слова). Во многих определениях, даваемых учеными, фигурирует такой признак рассматриваемых отношений, как "иностранный элемент" (И.С. Перетерский. С.Б. Крылов, Л.А. Лунц, Г.К. Матвеев, М.М. Богуславский, С.Н. Лебедев и др.).

Нельзя согласиться, что этот признак является конститутивным для объекта регулирования данной совокупности норм: просто присутствие так называемого "иностранного элемента" — скажем, наличие в отношении иностранного участника — далеко не всегда обеспечивает включенность в орбиту регулирования, иными словами, действие именно МЧП. В частности, бытовые сделки, совершаемые иностранными гражданами за границей, повсюду в мире регулируют гражданским правом государства, где совершается сделка, а не его МЧП. "Иностранный элемент" присутствует, а МЧП — нет. Решающим, конститутивным фактором в этом отношении выступает проявление юридической связи данного отношения с правовопорядками двух или более государств.

Значительное число споров в науке МЧП возникало и продолжает возникать и по вопросу о месте в юридической системе и правовой природе МЧП. Палитра взглядов чрезвычайно широка: от квалификации его международно-правовой природы до принципиального отрицания вообще качеств, свойственных собственно праву как таковому. Наиболее ярко выражены в данном отношении три направления в отечественной правовой науке. Это международно-правовая концепция правовой природы МЧП (ее сторонниками были В.Э. Грабарь, С.А. Голунский, A.M. Ладыженский, С.Б. Крылов, М.А. Плоткин, а также Ф.И. Кожевников, С.А. Малинин, Л.Н. Галенская, И.П. Блищенко и др.); концепция МЧП как внутригосударственного права (И.С. Перетерский, Л.А. Лунц, В.М. Корецкий, М.И. Брагинский, И.А. Грингольц, В.П. Звеков, С.Н. Лебедев, Г.К. Матвеев, А.Л. Маковский, М.М. Богуславский, B.C. Поздняков, А.А. Рубанов, М.Г. Розенберг, О.Н. Садиков и т. д.); наконец, третья группа позиций формируется вокруг взгляда на МЧП как комплекс норм. вбирающих в себя как международно-правовые, так и национально-правовые нормы (А.Н. Макаров, в известной степени Г.И. Тункин, Р.А. Мюллерсон. воспринявший в 80-е гг. XX столетия точку зрения Макарова и придавший ей современное звучание, М.Н. Кузнецов, В.Г. Храбсков и др.).

Указанные концепции не являются монолитными, однако общим стержнем каждой из них выступает какая-либо одна идея. Например, ряд ученых (Перетерский, Лунц, Богуславский, Матвеев, Звеков, Зыкин и т. д.) считают, что МЧП — самостоятельная отрасль внутригосударственного права в системе отраслей российского права: другие (О.Н. Садиков, М.И. Брагинский, И.А. Грингольц) считают его частью гражданского права, тем не менее не выводя его за национально-правовые, т. е. внутригосударственные рамки. Одни «международники» полагают, что МЧП — отрасль международного права (С.А. Малинин), другие — что МЧП есть часть международной системы права, т. е. международного права в широком смысле слова. Ю.М. Колосов придерживается концепции о принадлежности МЧП к третьей — особой — системе права, которая существует наряду с системами внутригосударственного и международного права. Известна точка зрения Г.И. Тункина о том, что МЧП не является ни особой системой, ни отраслью права, хотя и имеет свой специфический предмет регулирования — "выходящие за рамки системы одного государства отношения между субъектами различных национальных правовых систем".

МЧП в большинстве случаев признается самостоятельной правовой отраслью. Особой категорией, определяющей своеобразие, а значит, и самостоятельность МЧП, помимо объекта регулирования, методов и принципов регулирования — известной триады, формирующей отрасль права как таковую, — являются коллизионные нормы. Коллизионная природа МЧП продолжает оставаться его существенной особенностью. Воздействие на регулируемый объект в МЧП обеспечивается с помощью двух методов — коллизионно-правового и материально-правового. Коллизионный метод регулирования — исторически первый в МЧП (см. Коллизионное право ). Материально-правовой метод в современном МЧП большинством автором связывается прежде всего с унификацией национально-правовых норм. регулирующих отношения гражданско-правового характера, которые лежат в сфере международного оборота, посредством международно-правового договора. Процессы унификации на многосторонней основе начинают активизироваться в МЧП в основном с конца XIX в., вследствие чего в его нормативном составе укореняется еще одна разновидность материально-правовых норм — единообразные нормы, созданные международными договорами, сфера которой существенно расширяется за счет вовлечения в нее все новых видов международного экономического сотрудничества (лизинга, факторинга, вексельных отношений, торгового посредничества, отношений по перевозке и т. д.).

Вместе с тем некоторые ученые рассматривали и возможность регулирования общественных отношений этого вида с помощью национальных материально-правовых норм. т. е. норм "прямого действия" (И.С. Перетерский, М.М. Богуславский, М.Н. Кузнецов, О.Н. Садиков, Н.И. Марышева, Л.А. Лунц). Однако квалификация их в качестве норм МЧП не соответствует коллизионной природе МЧП, поскольку материально-правовые нормы национального права. хотя и рассчитаны на регламентацию общественных отношений, составляющих объект регулирования, специфичный именно для МЧП, тем не менее сами не входят в нормативный состав МЧП (более ранние, основные труды Л.А. Лунца, Г.К. Матвеева, А.Б. Левитина, Г.К. Дмитриевой и др.). Таким образом, вопрос о нормативном составе МЧП представляет собой достаточно сложную проблему. В то же время нельзя не отметить, что для отнесения к МЧП национальных норм, специально существующих во внутреннем правопорядке для регулирования особых отношений, лежащих вне сферы юрисдикции одного государства. т. е. отношений МЧП, объект регулирования может служить самодостаточным критерием — в противном случае у такого рода норм не оказывается собственной отраслевой "обители".