Энциклопедия юриста

Ориентация на источники, авторитет которых опирается на их божественное происхождение, в сочетании с широким использованием рациональных методов формулирования правовых решений — характерная черта мусульманской концепции права. Другая ее яркая особенность — разнообразие оценок, расхождения не только между различными школами фикха-доктрины, но и между последователями одного толка. Еще одна отличительная черта мусульманской концепции права состоит в том, что она предпочитает искать конкретные индивидуально-правовые решения, нежели формулировать общие абстрактные нормы.

Вместе с тем акцент мусульманской концепции права на казуальность сочетается с выработкой общих целей и принципов правого регулирования, правовых концепций, обосновывающих некоторые исходные начала и цели правовых предписаний. В частности, одна из центральных идей мусульманской концепции права заключается в том, что любой поступок мусульманина должен оцениваться на основе установленных Аллахом дозволений и запретов, которые не могут быть нарушены ни властями при принятии законов, ни людьми в их действиях.

Это положение конкретизируется в делении всех поступков человека на обязательные, рекомендуемые, разрешенные, порицаемые и запрещенные. Кроме того, мусульманская концепция права видит назначение права в удовлетворении интересов и потребностей человека, одни из которых являются жизненно необходимыми, другие облегчают его существование, а третьи считаются излишествами. Одновременно предполагается, что любая правовая норма нацелена на поддержание и защиту одной из пяти основных ценностей — религии, жизни, разума, продолжения рода и собственности. Взаимосвязь духовного и мирского, характерная для мусульманской концепции права, прослеживается также в классификации всех защищаемых правом интересов и субъективных прав на принадлежащие Аллаху, отдельным людям либо одновременно как Всевышнему, так и индивидам.

Ряд исходных начал мусульманской концепции права испытывает заметное влияние религиозно-этических идей умеренности, исключения риска и крайностей, необременения человека. Они лежат в основе известной аксиомы, согласно которой исходной оценкой действий, высказываний и ситуаций является дозволение, если иное не предусмотрено Кораном или сунной. Однако, демонстрируя заботу об индивидуальном праве, шариат следит за тем, чтобы оно не использовалось в ущерб интересам других и общему благу. Стремление избежать вреда — одно из исходных начал шариата. Оно тесно связано с идеей справедливости, четко сформулированной в Коране: "А когда вы говорите, то будьте справедливы", "И скажи: "Я уверовал в то, что ниспослал Аллах из писания; мне поведено быть справедливым между вами", "Мы ниспослали наших посланников с ясными знамениями и низвели вместе с ними писание и весы, чтобы люди стояли в справедливости". Принцип справедливости в свою очередь лежит в основе идеи равенства: "Люди равны, как зубья у гребня". Известно, что исламу чужды формальные различия между людьми по социальным или этническим признакам, имущественному положению; не признает он и сословных делений. Предпочтение отдается тем, кто более привержен вере: "Ведь самый благородный из вас пред Аллахом — самый благочестивый".

Универсализм шариата, взаимодействие в нем религиозно-этического и правового начал ярко проявляются в оценке им того или иного поступка. Шариат допускает возможность двух подходов, один из которых берет за основу внутренние намерения человека, а другой — его внешнее поведение. Кстати, именно на таком несовпадении традиционно было основано одно из различий функций муфтия и кади: первый в своих суждениях относительно конкретного дела исходил преимущественно из религиозных соображений, а второй — учитывал чисто правовые, формальные моменты. Поэтому их оценки одного и того же поступка могли не совпадать, но обе признавались действительными. Не случайно шариат исходит из того, что гарантиями соблюдения большинства его норм являются как потусторонние, религиозные санкции, так и земная, правовая ответственность. Закономерно поэтому, что при решении чисто мирских вопросов эти основополагающие начала, как правило, взаимодействуют с собственно правовыми принципами, анализ которых особенно важен для точного определения природы шариата в его соотношении с М.п. Дело в том, что если шариат представлять, как это принято в исламской мысли, в качестве совокупности предписаний Корана и сунны, взятых в их буквальном выражении и в строгом соответствии с контекстом данных источников, то в нем можно обнаружить относительно немного положений правового характера (прежде всего по вопросам брачно-семейных отношений и наследования). Вне этих рамок шариат в точном, собственном понимании заключает в себе лишь потенциальную возможность быть источником права. Такая возможность превращается в действительность тогда, когда отдельные стихи (айаты) Корана или предания (хадисы) получают правовое истолкование. Роль такого интерпретатора шариата играла мусульманско-правовая доктрина (фикх). Вслед за доктриной тесно связанным с религией оказалось и само М.п. Ориентация М.п. на шариат является непременным условием его легитимности. Если бы право не отличалось этими качествами, оно не могло бы действовать в исламском обществе в условиях всепроникающего социально-религиозного контроля.

Для М.п., как и для любой правовой системы, свойственна своя специфика трех основных проявлений права — норм, правосознания и поведения. М.п. отличается их особой близостью между собой, когда правовая норма воспринимается верующими как выражение своих представлений о должном и справедливом, что предопределяет и готовность подчинить свое поведение данному правилу. Вместе с тем вывод о религиозном характере исламской философии права и правосознания, в целом определяющих легитимность М.п., нельзя безоговорочно переносить на него самого. Тесное взаимодействие с религией определяет не столько собственную природу М.п., сколько специфику его восприятия, эффективность действия, особую идейную роль. Поэтому было бы ошибкой смешивать шариат с М.п. Шариат, нередко называемый "божественным законом", — в целом религиозное, а не правовое явление. Он служит общей мировоззренческой основой для М.п. как относительно самостоятельного феномена, связанного с религией прежде всего через исламское правосознание.

Схематично взаимосвязь религии, доктрины и права в исламе можно представить следующим образом: Коран и сунна, т. е. религиозные предписания, составляют содержание и источник шариата, который в свою очередь является основой доктрины (фикха), играющей роль ведущего источника М.п. Однако природа М.п. заключается не в его подчинении божественному откровению, а прежде всего в отражении в нем идеи права. Сформулированные доктриной нормы, принципы, конструкции лишь внешне представляются как «извлеченные» из шариата. На практике же они нередко весьма далеко отходят от первоначального значения священных текстов. Фикх не связан их буквальными формулировками. В результате осмысления правовой доктриной предписания шариата как бы выделяются из его общего содержания, становятся относительно самостоятельными, приобретая правовые черты. Точнее, в некоторые из айатов Корана и хадисы доктрина вкладывает правовой смысл, а другие становятся для нее основой, источником, отправным пунктом формулирования правовых выводов. Приведем только два примера трансформации религиозно-нравственных предписаний шариата в правовые конструкции. Так, отталкиваясь от хадиса "не допускается причинять вред и отвечать ущербом на ущерб", мусульманско-правовая доктрина обосновала концепции злоупотребления правом и причинения ущерба как основания ответственности. Всего три требования Корана, которые обязывают: консультироваться при принятии важнейших решений ("А дело их — по совещанию между ними", "И советуйся с ними о деле": вершить все дела по справедливости ("Поистине, Аллах приказывает справедливость", "Аллах, поистине, повелевает вам., когда вы судите среди людей, то судить по справедливости"): подчиняться правителю ("Повинуйтесь Аллаху и повинуйтесь Посланнику и обладателям власти среди вас"), — были положены в основу детально разработанной мусульманскими правоведами теории "исламского правления" — организации и деятельности государства.