Дмитрий Мамичев - Преступники и преступления с древности до наших дней. Маньяки, убийцы
- Название:Преступники и преступления с древности до наших дней. Маньяки, убийцы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Сталкер
- Год:1997
- Город:Донецк
- ISBN:966-7104-75-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Мамичев - Преступники и преступления с древности до наших дней. Маньяки, убийцы краткое содержание
Эта книга продолжает серию книг об истории преступлений и преступности.
В ней описываются преступления убийц и маньяков, оставивших свой кровавый след в истории человеческой цивилизации, на ее страницах нашли свое место лица данной категории со времен античности до 90-х годов XX столетия.
Многие из вас впервые узнают о том, что Синяя борода и Дракула — отнюдь не персонажи сказок и легенд, а реально существовавшие люди, чьи преступления до сих пор внушают ужас.
Прочитав о борьбе правоохранительных органов с этим злом в наши дни, читатель поймет, что сегодняшние преступники в сравнении с преступниками прошлых времен умнее и изощреннее.
Поэтому, чтобы противостоять этой криминальной волне, необходимо знать о методах их преступной деятельности.
Книга рассчитана на самый широкий круг читателей.
Преступники и преступления с древности до наших дней. Маньяки, убийцы - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Он вообще очень разговорчивый маньяк.
— Мир озлобился. Все стали какими-то черствыми, жестокими. Как звери прямо. Удавят из-за рубля. Это что — нормально? Я почему убивал? Не со зла ведь. Жизни половой хотел. А что мне делать, если у меня только с трупами получается?
И это действительно так. Он всегда возвращался на место преступления спустя два-три часа.
— Да ты некрофил, — говорят ему.
— Э-э, нет, я бунтарь, — отвечает он и начинает читать Омара Хайяма, какие-то четверостишия про бунтарей.
У него было три фамилии, три паспорта и три жизни. Он был то Новоселовым, то Светловым, то Шахрайзиевым — как того требовал момент. У него не раз проверяли документы — все сходило. Когда нужно, он был русским, когда нужно — появлялся характерный акцент.
Профессиональный фотограф, художник, маляр, геолог — на все были припасены «корочки». Это очень помогало при знакомстве. «Девушка, у вас потрясающе выразительные черты лица, вы никогда не снимались для журналов?» Пятиминутная прогулка вдвоем, болтовня о том о сем…
И железный зажим рук на шее — в финале.
Первое преступление Новоселов совершил, когда ему исполнилось всего семнадцать. О чем-то повздорил с двумя мужиками, вытащил нож и порезал обоих, правда, не смертельно. Сел, вышел. Это все даже не очень отложилось в памяти — с кем не бывает?
Удар судьбы, как он его философски называет, случился позже, уже после первой отсидки — где-то в восьмидесятом году. Накопив денег и набравшись духу, Новоселов решил переспать с проституткой. Подобрал покрасивее, на всю ночь. Однако та бросила его со смехом минут через 20, посоветовала купить маленький домкратик.
Этот смех и это слово — не домкрат даже, а домкратик — у него до сих пор в ушах звенят. Они, возможно, и стали точкой отсчета.
Спустя некоторое время, приехав в город Чайковский Пермской области, он убил недалеко от ресторана девушку. Однако сразу насиловать не стал — испугался. Вернувшись часа через два, дотронулся до холодного тела и понял, что ему надо…
Больше всего на свете Новоселов, судя по всему, любит философствовать на любые темы или «мирозаключать», как он называет свой высокоинтеллектуальный, по его глубокому убеждению, мыслительный процесс. Он часами может рассуждать на тему, что есть зло и кто виноват. Он может по косточкам разложить Горбачева и перестройку, последнюю амнистию, и морально-нравственный облик работников СИЗО.
«Философ» убивал по стандартной схеме: удар чем-то тяжелым по голове, по затылку, зажим не шее, удушение.
Единственный раз он изменил себе, убивая двоих малолетних ребят — мальчика и девочку. Он их заколол остро отточенным электродом, который прятал под седлом велосипеда. Тела утопил в арыке. Не забыв вынуть из кармашков им же самим купленную для ребят жвачку. «Я хотел ее еще кому-нибудь подарить», — объяснил он.
Возраст его жертв — от 6 лет до почти 50. Понравился мальчишка — он убивал и насиловал его. Чем-то не угодила взрослая женщина в дачном домике, куда он залез переночевать, кричала громко — он расправлялся и с ней. Не брезговал после убийства шарить по карманам, забирал всю мелочь, даже носовые платки и пудреницы.
Сидел не раз, не раз бегал. Получил по максимуму -15 лет, но то амнистия поспевала, то досрочно освобождался за примерное поведение. В колониях, да и потом, на воле, рисовал частным образом на заказ всякие панно. Пейзажи, лебедей на пруду, стайки ребят, играющих на берегу речушки. Рисовал неплохо. Получалось с душой.
Он вообще всегда старался душевно относиться к людям. Поэтому его и пускали на ночлег, заводили знакомства, кормили, даже давали одежду на дорогу. В психиатрической лечебнице в одной из районов Душанбе, где он пробыл около полугода — он там работал — о нем вообще отзывались с какой-то особой, трепетной теплотой. Глубоко порядочный, интеллигентный, с большим внутренним кругозором человек.
Его было сложно вычислить, а значит и установить серийность убийств. О нем давным-давно забыли в его родном городе Сарапуле, что в Удмуртии, о нем мало что могли вспомнить и в других местах, где он останавливался на некоторое время. Мать давно считала его пропавшим без вести — за долгие годы ни весточки, ни привета. Сгинул, исчез, растворился.
Перед своей второй отсидкой Новоселов попросил однажды жену вызвать наряд милиции. Та испугалась: зачем? «Я им многое хочу рассказать», — усмехнулся он. В конце концов приехавший наряд забрал его, и вскоре он получил срок. Но не за свои убийства, а всего лишь за побег из колонии поселения.
«Поведать тогда у меня духу не хватило, — признается Новоселов, — не смог. В колонии, где сидел, тоже пару раз хотел написать явку с повинной, но черт знает его — слабак, наверное, по части воли. Так и отмолчался».
На этот раз «философ» не врет. Не имеет уже смысла.
— Мне «вышка» будет, это ясно, — говорит Новоселов. — Что по таджикским законам, что по российским. Все, нагулялся.
Сидя в камере следственного изолятора, Новоселов попросил разрешения нарисовать на стене изолятора что-нибудь светлое, жизнерадостное. Лебедей на пруду, стайку ребят.
Ему отказали.
О. Кармаза. Комсомольская правда, 1995, 9 сентября.
23. Чаепитие по-читински
Александр Александрович Федоров родился и вырос в городе Чите. В свои сорок лет успел четырежды отбыть наказание в местах лишения свободы за хулиганство, кражи и изнасилования. Освободившись в очередной раз, долго без «дела» просидеть не смог.
А чтобы как-то заманить женщину к себе домой, он придумал достаточно аргументированный и безотказный способ. Суть его заключалась в том, что Александр аккуратно писал объявления о сдаче квартиры и, указывая в них рабочий телефон, развешивал на заборах и столбах в Чите.
Волею судьбы одной из первых его «клиенток» и стала Александра Когут. В Читу она приехала из Краснокаменска и училась здесь в медицинском институте. Жила с подругами в тесной квартирке, однако с самого начала самостоятельной жизни хотела иметь свой собственный угол. Потому-то и обратила внимание на неброское скромное объявление: «Молодой офицер Советской Армии, капитан, в связи с переездом временно сдает квартиру. Всем желающим звонить по телефону». И девушка позвонила.
— Если вы не против, — показывал свои апартаменты, вежливо говорил квартиросдатчик, — я могу оставить в ваше пользование мебель и посуду. Только для этого необходима опись, чтобы я через два-три года мог приехать и проверить по ней свое имущество.
— Да ради Бога, — ни о чем не подозревая, ответила Саша, — давайте прямо сейчас и напишем, что зря время терять?
Они вместе составили опись и пересчитали все ложки, вилки, стаканы, словом, все то, что «благодетель» оставлял на временное пользование девушке. Время тянулось «профессионально», когда стрелки часов неумолимо подходили к двенадцати, Александра заволновалась.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: