Екатерина Оаро - Держись и пиши [Бесстрашная книга о создании текстов] [litres]
- Название:Держись и пиши [Бесстрашная книга о создании текстов] [litres]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент АСТ
- Год:2019
- ISBN:978-5-17-117665-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Екатерина Оаро - Держись и пиши [Бесстрашная книга о создании текстов] [litres] краткое содержание
Книга Екатерины Оаро – ваш союзник в этом нелегком деле. Автор книги не только много лет обучает людей искусству создания текстов, но и, конечно, создает их сама. Поэтому она не понаслышке знает, с какими трудностями вы столкнетесь и как их преодолеть. Книга содержит множество практических советов и упражнений, которые помогут вам бесстрашно приступить к делу и не опасаться за результат. В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
Держись и пиши [Бесстрашная книга о создании текстов] [litres] - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Я затеваю произведение или книгу от переполненности – и чаще всего в начале дела энергии на него у меня очень много. В этот момент я пишу заметки о том, какой бы я хотела видеть будущую вещь. Эта мечта и есть моя творческая задача. В момент начала она кажется мне дерзкой, и я совсем не уверена, что справлюсь.
Когда же произведение, которое я пишу, начинает оформляться и завершаться, мне обычно кажется, что я должна писать его еще лет пять. Я уже предчувствую новые творческие задачи, к которым пока не могу подступиться, но очень хочу.
Тогда я открываю свои заметки и вспоминаю – чаще всего, с удивлением – чего я хотела от своего текста. То есть делаю то, что делают программисты – сверяюсь с первоначальной творческой задачей.
Задача эта может быть разной. Про свою я расскажу чуть ниже. А пока начну с безопасного: с известных писателей. Вот, к примеру, творческая задача «Колымских рассказов» Варлама Шаламова. Я нашла ее в его статье «О моей прозе»:
«Я ставил себе задачей создать документальное свидетельство времени, обладающее всей убедительностью эмоциональности».
Вот – задача нобелевского лауреата Светланы Алексиевич. Из интервью:
«Я складываю образ своей страны из людей, живущих в мое время. Я хотела бы, чтобы мои книги стали летописью, энциклопедией поколений, которые я застала и вместе с которыми иду. Как они жили? Во что верили? Как их убивали и они убивали? Как хотели и не умели быть счастливыми, почему у них это не получалось».
Художественная задача не обязательно должна быть такой масштабной. Вы можете желать передать в тексте какое‐то состояние, показать начало чувства, создать атмосферу или исследовать волнующий вас вопрос.
Я поделюсь с вами тремя своими заметками, сделанными в начале работы над этой книгой:
1. «Когда я читаю “Фауста” Гете, или “Шар и Крест” Честертона, или “Энергию заблуждения” Шкловского, или “Мою жизнь” Марка Шагала, я каждый раз чувствую одно и то же. Я чувствую, что автор жив и даже – что он живее меня. Мне сообщается энергия жизни, которую французы называют peps. И я мечтаю, чтобы моя книга была такой же: полной жизни. Чтобы она читалась легко и оставляла ощущение живого интересного разговора. И при этом еще давала в руки волшебные палочки и прогоняла страх».
2. «Мне ужасно хочется, чтобы в моей книге была энергия эксперимента, свободы, творчества. Чтобы она никого не щелкала по носу ни за рассказ длиной в шесть слов, ни за легкость стиля, ни за нерегулярное писательство. Чтобы ее было невозможно прочесть целиком за один присест, потому что после каждой главы пальцам хотелось бы к клавиатуре – писать свое. И чтобы читатель ее мог опереться не только на Пушкина с Толстым, но и на малоизвестного автора, который ему нравился в школе, и на свои подростковые рассказы».
3. «Когда я вижу, что в ком‐то есть творческое начало, но оно не реализуется из‐за страхов, у меня внутри все воспламеняется. “Антоним жизни – не смерть, антоним жизни – страх”, – сказал Фрейд. И я ношу эту цитату под сердцем. Я люблю, когда не страшно. Бесстрашие – вот здоровое состояние человека в момент творчества. Я думаю, что творчество, как и любовь, изгоняет страх. Я села и записала все мифы и страхи о писательстве, которые знаю! Все эти ограничивающие убеждения, из‐за которых столько классных текстов так и не прозвучали. Страхи, из‐за которых проще пойти сварить кофе и включить сериал, уехать в другую страну, начать новый бизнес – все это проще, чем открыть текстовый редактор и написать абзац.
У меня есть такая амбиция, чтобы внутри читателей этой книги что‐то воспламенилось – и они побежали писать истории, которые давно уже где‐то там внутри бьют клювом скорлупу, желая увидеть мир».
К моменту, когда я сверяюсь со своей творческой задачей, я обычно получаю и первую обратную связь на книгу. Чаще всего по ней видно, удалось ли мне эту задачу решить.
Самое важное здесь – не сказать себе: «Ну, это было легко!», не обесценить свой результат. Вспоминать, что в начале пути легко не было, наоборот: задача казалась недостижимой. А сейчас она кажется простой, потому что автор многому учится, пока пишет книгу.
Разве не удивительно это: еще полгода назад, да и всю жизнь до этого, я не умела писать так. А сейчас передо мной лежит текст, в котором – для меня – свершилось чудо.
После того, как я сверилась с тем, каким хотела видеть свой текст, затевая его, я проверяю, не перемудрила ли я с инструментами. Не «надела ли я все лучшее сразу» в своем тексте? Не переборщила ли с деталями в моментах напряжения? Или, наоборот, не пересушила ли повествование?
Я не хочу быть художником, который взялся писать сцену сражения акварелью только потому, что ему нравится акварель. Или скульптором, который взял пластилин вместо гипса, а теперь расстраивается, что мелкие детали «плывут».
Я думаю, что именно творческая задача определяет, какие инструменты вы будете использовать, а какие – нет. Вы можете быть прекрасным портретистом, умеющим писать глаза и взгляды, но какая‐то творческая задача может потребовать от вас отказаться от этого. Как, например, у упомянутого уже Шаламова:
«Разве для любого героя “Колымских рассказов” – если они там есть – существует цвет глаз? На Колыме не было людей, у которых был бы цвет глаз, и это не аберрация моей памяти, а существо жизни тогдашней».
Я не сомневаюсь, что Шаламов сумел бы описать цвет глаз виртуозно. Но он отказывается от этого, следуя реальности и своей задаче.
Когда я писала эту книгу, я не использовала период, хотя люблю этот прием. Период – это большое, сложное, законченное предложение, разделенное отчетливой паузой на две части, которые произносятся с повышением и понижением голоса. Вот пример из Аксакова: «Как ни хотелось моему отцу исполнить обещание, данное матери, горячо им любимой, как ни хотелось ему в Багрово, в свой дом, в свое хозяйство, в свой деревенский образ жизни, к деревенским своим занятиям и удовольствиям, но мысль ослушаться Прасковьи Ивановны не входила ему в голову». В периоде есть красивая торжественность. Но моей книге она ни к чему, как ни к чему она дружескому разговору за полночь на кухне.
Зато ориентация на разговорную речь, личные истории, парцелляция (это когда вместо «Редактируйте по слову за раз» я пишу «Редактируйте. По слову за раз») – лучшие друзья этого текста. Они помогают мне решить творческую задачу.
Я думаю, что, и рассуждая о чужих текстах, нам стоит иметь в виду творческие задачи, которые ставил перед собой автор. И отталкиваться от них: решены ли они? И как решены?
Попробуйте читать чужие тексты, задавая себе вопрос: о чем это? Какую мозаику складывает автор? Что он исследует? На какую идею, как на веретено, наматывает образы? Чем больше вы будете практиковаться в этом, тем полнее будут раскрываться для вас тексты, которые вы читаете. И тем больше удовольствия от них вы будете получать.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: