Вальмики - Рамаяна

Поклонившись Раме и Лакшмане, доблестный Хануман, преисполненный радости от встречи с Ситой, остался в своем надежном укрытии.

Хануман оглядывал цветущий лес, стараясь поближе рассмотреть Ситу. Ночь была на исходе, когда он услышал, как из домов постигших святые писания демонов раздается чтение Веды и шести дополнительных источников знаний. Зазвучала благоприятная музыка, радующая слух, и пробудился ото сна могучий десятиглавый повелитель демонов. Великий и могущественный царь в смятых гирляндах и одеждах открыл глаза и подумал о Ваидехи. Страстно любивший ее демон, полный гордыни, не в силах был сдержать своих чувств. Облачившись в украшения и пышные одежды, он вступил в ашоковую рощу, заросшую деревьями, согнувшимися от тяжести цветов и плодов, где было множество прудов, украшенных лотосами и лилиями, полную щебета птиц редкой красоты, опьяненных любовью и удивительных изваяний хищных зверей. Дашагрива внимательно посмотрел на аллею с золотыми арками и драгоценными камнями, по которой бродили лани всех видов, устланную ковром цветов и фруктов, упавших с деревьев.

Сотня дев, дочерей богов и гандхарвов следовала по стопам сына Поуластьи, словно нимфы за Махендрой. Одни из них несли в руках золотые светильники, другие — чамары и опахала. Одни на головах несли золотые кувшины, другие шли с золотыми сидениями и круглыми подушками. По правую руку своего повелителя они несли чашу, инкрустированную драгоценными камнями и полную вина, а по левую — прекрасный, как белый лебедь, полог с золотым остовом и рукоятками, напоминающий луну. Многочисленные жены Раваны с припухшими от сна и выпитого вечером вина глазами следовали за своим царственным повелителем, как вспышка молнии за облаком. Браслеты их и жемчужные ожерелья покачивались с каждым их шагом, сандаловая паста стерлась, а волосы распустились. Капельки пота выступили над бровями тех женщин с чарующим ликом, спотыкающихся на ходу. От пота цветы, украшавшие их, увяли, а в волосах запутались обрывки их гирлянд. Нежные девы, преисполненные гордости и любви к своему господину, следовали за царем демонов.

Могущественный повелитель, раб своих желаний, всем сердцем стремясь к Сите, медленно и величаво шел по аллее. Хануман услышал звон колокольчиков у женщин на поясах и лодыжках, и радостный Марута увидел невероятно сильного и доблестного Равану, входящего в ворота; со всех сторон его освящали тысячи светильников на ароматных маслах, которые несли его спутницы. Опьяненный гордыней, страстью и вином, с медно-красными глазами, он казался самим Кандарпой, лишившимся своего лука. Он поправил свою великолепную мантию на застежке, украшенную цветами и безупречно белую, словно пена взбитой амриты. Хануман, сокрытый густыми ветвями, пристально наблюдал за приближающимся могучим царем демонов, окруженном прекрасными юными девами. Размашистым царственным шагом вошел он в рощу, оглашенную криками ланей и птиц. Слегка охмелевший от вина, украшенный бесчисленным драгоценностями, с заостренными кверху, словно дротики, ушами, полный сил повелитель демонов, сын Вайшравасы, появился в окружении прекрасный женщин, как луна среди звезд, и, увидев его, знаменитый Хануман подумал: " Это длиннорукий Равана, которого я видел спящим в своих великолепных покоях в центре города." Доблестный Хануман, рожденный Марутой, несмотря на своё безграничное мужество и ослепительную красоту, затрепетал перед славным Раваной и получше укрылся в листве. Но Равана, жаждя поскорее увидеть темноокую Ситу безупречного лика, с высокой грудью и черными косами, прошел мимо.

Целомудренная царевна увидела Равану, повелителя демонов, наделенного молодостью и красотой, облаченного в пышные одежды и украшения, и затрепетала, как пальма на ветру. Закрывая руками грудь и живот, она вся сжалась, пытаясь как-то защитить себя. Дашагрива взглянул на Ваидехи, охраняемую демоницами; несчастная, разбитая горем, она напоминала тонущий в море корабль. Верная и добродетельная Сита, сидевшая на голой земле, походила на срубленную ветвь. В изношенных одеждах, без украшений, но достойная царской роскоши, она казалась стеблем лотоса, испачканным грязью, ее сияющая красота поблекла. Мысленно она искала прибежища у Рамы, льва среди людей, колесницу ее ума несли кони решимости. Очаровательная царевна, преданная Раме, истощенная, со слезами на глазах, разлучившаяся со своими родными, была жертвой волнения и горя, казалось, нет конца ее бедам. Раскачиваясь из стороны в сторону, она напоминала супругу царя змей, зачарованную словами заклинания, планету Рохини, которую преследует Дхумакету, или святую и добродетельную женщину из благородной семьи, после замужества обнаружившую себя в семье низкорожденных. Она казалась олицетворением поруганной чести, попранной веры, затмившегося ума или разрушенной надежды, разбитого будущего, неверно истолкованного приказа, обитель, уничтоженную во время разрушения мира или подношение, отвергнутое богами, ночное небо, затянутое облаками, сокрывшими полную луну, разоренную заводь с лотосами, армию без воинов, луну в час затмения, высохшую реку, оскверненный алтарь или погасшее пламя, пруд с лотосами, лишившийся цветов, когда живущие на нем птицы напуганы трубными призывами слонов. В разлуке со своим господином, разбитая горем, она казалась высохшей рекой; не совершавшая омовений, она напоминала убывающую луну. Прекрасная дева, привыкшая жить в дворце, полном драгоценных камней, а ныне измученная лишениями и горем, она казалась сорванным стеблем лотоса, увядшим на солнце. Это была плененная слониха, цепью прикованная к столбу, тоскующая о своем супруге и вздыхающая снова и снова. Ее длинные темные косы, за которыми она давно уже не ухаживала, лежали у нее на спине, что делало ее подобной земле, покрытой темными лесами в конце дождей. Терзаемая голодом, печалью, волнением и страхом, истощенная, одинокая, ослабевшая от поста и совершаемых аскез, разбитая горем, подобно богине, она сложила ладони, молча молясь Раме об уничтожении Раваны.

Увидев безупречную Маитхили с прекрасными темными глазами и густыми ресницами, Равана, приближая свою гибель, попытался ее обольстить.

Равана приблизился к беспомощной Сите, окруженной демоницами и посвятившей свою жизнь аскезе, и, сопровождая свои сладкие слова вежливыми жестами, сказал:

— О дева с бедрами, напоминающими хобот слона, при виде меня ты закрываешь свою грудь и тело, словно боишься меня, о большеглазая красавица, но я люблю тебя! Сжалься надо мной, о дева с чарующими очами, почитаемая всем миром! Здесь нет ни людей, ни демонов изменчивого лика, поэтому отбрось страх, при виде меня охвативший твое сердце, о Сита.