Софроний - Духовные беседы

Я вышел на пустыню, и вот один из карульцев говорит:

— А когда они придут меня резать, я скажу: дайте мне ваше оружие поцеловать прежде, чем оно убьет меня!

Был у меня монах, послушник одного замечательного подвижника Калиника. И мы разговаривали об этом предмете. Он и говорит:

— Вот что я думаю: если они придут, надо, чтоб они нас всех зарезали. Но только дома и книги оставили бы.

— Почему так? — спрашиваю я.

— Потому что, когда они увидят наши дома и книги, скажут: здесь были святые люди... Но, если останется хотя бы один из нас в живых, он научит всех их презирать: все эти книги, все это святое...

Или возьмем тот факт, что евреи в Иерусалиме не хотят иметь Гроб Христа и не терпят присутствие христиан. Как можно относиться к этому явлению? Можно отрезать себя от других и поставить себя в условия всей иудейской истории и всех евреев вообще — с горькими моментами гонений и презрений и теперешней их огромной силой и влиянием. Психологически мы, может быть, и поймем их. Но когда мы знаем, что Христос есть Бог, «Имже вся быша», тогда реакция наша другая. Она не есть односторонний подход. Где сознание тех евреев, которые делают зло, обладая в какой-то исторический момент реальной силой разрушать? Против кого они борются? Мы видим, что они во мраке. И если так, то гораздо больше оснований рыдать и плакать за евреев, чем за христиан, потому что евреи не познали Христа и до сих пор ведут себя по отношению к Нему, как будто бы это какой-то еврей, который смутил мир (ср.: Мф. 27:63). Нет, это Бог, Который сотворил нас и все прочее: «Имже вся быша».

И защищать Христа у нас нет нужды, потому что, как Он сказал в Евангелии: «Дадеся Мне всякая власть на небеси и на земли» (Мф. 28:18). За истекшие семьдесят лет гуманисты-коммунисты в сознании своей правды гнали Церковь и Христа. Но сломались в конце концов — они, а не Христос. Так будет со всяким народом, со всяким человеком, который пойдет на брань со Христом. Весь космос в Его руке, в Его власти: «Дадеся Мне всякая власть на небеси и на земли». Значит, когда нас гонят и убивают, то это как историческое явление можно жить трагически. Но, с другой стороны, Господь собрал, может быть, сорок миллионов мучеников из России за эти семьдесят лет. И если бы нам было дано это видение спасенных, то мы забыли бы все страдания, перенесенные за это время.

Первые три века дана была благодать страдать за Христа, за исповедание Его Божества. Еще мальчиком в школе я слушал священника, который говорил нам, маленьким детям, о мучениках первых веков. Это был молодой и прекрасный священник с академическим образованием. Слушая его, я подумал: как жалко, что теперь гонения против христиан стали невозможны и нельзя стать мучеником за Христа. И что же? — Прошло несколько лет, и вдруг начинается гонение, которому не было равного в истории: по жестокости, по безумию, по уверенности, что они гонят зло. Семьдесят лет — и потом рухнуло это. Вот, была дана возможность страдать и умирать за Христа. Во всех лагерях ГУЛАГа были прежде всего христиане.

В чем скандал между евреями и Христом? Они по ошибке ждали Мессию только для еврейского народа. И если этот Христос относится ко всем народам одинаково, Он не настоящий Мессия. А Христос пришел для всего мира. И первый Собор, который описан в Деяниях Апостолов (см.: Деян. 15:6–11), говорит, как апостолы разорвали узкое восприятие «Христа как Мессии только для евреев».

Очень хорошо описан этот случай в Евангелии, когда апостолы шли в Кесарии и женщина кричала: «Помилуй меня, моя дочь больна» (см.: Мф. 15:21–22). Христос тогда уходил из Иерусалима, где все богословы и книжники говорили апостолам: «Он не может быть Мессией, Он пришел для всех народов, но Писание говорит, что Мессия обетованный есть тот, кто придет только для евреев». И Господь боролся с этим искушением апостолов косвенно через эту женщину: «Я не пришел к самарянам, Я пришел только к погибшим чадам Израиля» (См.: Мф. 15:24). Но на самом деле Христос так не думал. В этой короткой истории запутано много — длительный спор о том, как понимать Мессию. И когда Он уже исцелил дочь ее, сказав женщине: «Велика твоя вера, будет тебе, как ты хочешь», тогда Он спросил: «А вы за кого принимаете Меня?» И Петр сказал: «Ты — Христос, Сын Бога живаго» (см.: Мф. 16:16). Страшно интересное и важное место Евангелия: только после того как апостолы исповедали Христа как Сына Бога живаго, Господь сказал: «ТЕПЕРЬ среди вас есть некоторые, которые увидят Царство, пришедшее в силе». И после этого Евангелие молчит: шесть дней они молча шли до Фавора. И уже на Фаворе, в нетварном Свете, они услышали голос Отца: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, послушайте Его» (см.: Мф. 17:5).

Когда наша жизнь основана на том, что Христос есть не какой-то пророк, а наш Творец и Бог, создавший нас по образу Своему и по подобию, тогда ясно, почему заповедал апостол Павел: «Не о себе только каждый заботься, но каждый и о других. Ибо и в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе. Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (см. Флп. 2:4–8).

У нас должны быть те же мысли, что мы видим и во Христе, Боге нашем, то есть мы должны мыслить так же, как Сам Бог. Если мы будем помнить, что через сохранение заповедей Он будет с нами неотлучно, то тогда наша жизнь примет совсем другой характер. Но если мы забудем об этом, то жизнь наша станет никчемной, бедной, никуда не годной.

Дай Бог нам всем никогда не потерять вдохновения следовать за Христом. Господь говорит: «Аз есмь Путь». Как Он страдал в этом мире, так и мы неизбежно должны страдать, если мы исполнены желания следовать за Ним. Нам невозможно избежать страданий, если мы хотим быть христианами. И тогда, может быть, мы поймем, Кто Сей — Христос, и увидим Свет Нетварный, и тогда вся наша жизнь станет преображенной... Да будет нам так. Когда мы сами будем жить этой жизнью, мы поможем другим спасаться.

Мы читали теперь Симеона Нового Богослова. Как проповедовать ТАКОГО Христа? Это невозможно... Надо, чтобы и вселенский Патриарх, и каждый епископ, и каждый монах носили в себе молитву за весь мир, как за самого себя. Впереди еще колоссальное расстояние, которое нам нужно пройти, чтобы произошла перемена всего сознания, когда человек, по образу Христа мыслящий, жил бы все человечество и даже Бога в самом себе. И тогда наша жизнь вовсе не будет глупой и бессмысленной, а исполненной всякого разума и вдохновения.