Софроний - Духовные беседы

Если по нашей вере есть вечный и предвечный Ум, Который сотворил все, то каким путем человек узнает, что сей Творец всего прикоснулся к нему? Если существует возможность для человека узнать прикосновение этого вечного Духа, то, значит, в человеке наличествует способность к познанию не только материального мира или космического бытия, нас окружающего, но даже и большего... И когда интуиция Бога начинает прикасаться чаще и чаще к человеку, то он меняется во всех своих проявлениях, в оценках — во всем. Как и этот человек, который сказал: «Но я жил Бога!» и который был обречен на смерть: он после этой молитвы шел на смерть спокойно и с радостью, и вся семья его переменила свою жизнь.

Каждый строит свою жизнь по тому видению, которое ему дано. Есть так называемый «научный опыт», «опытная наука», но есть «наука» и в монашестве. По опыту прикосновений Божиих меняется все восприятие. И то, что раньше привлекало и было великим в нашем сознании как житейская потребность, вдруг становится ничтожным.

Господь все знает, ибо Он сотворил мир. Он сказал: «Научитесь от Меня, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф. 11:29). Никакая логика человеческая, никакая философия или наука не могут нам доказать ни того, что есть Бог, ни того, что Его нет; ни решить проблемы, действительно живет ли человек после того, как он покидает мертвое тело, или нет.

Человек, который никогда не испытал Бога, может обладать большими познаниями земной науки. И когда он видит верующего человека, говорит: «Он сумасшедший». И верующий человек, который пережил Бога, на неверующего смотрит с большим состраданием: «Он не знает самого главного!» Симеон Новый Богослов пишет об опыте Бога, после которого все коренным образом меняется. И уже нельзя объяснить, как, но жизнь переменилась. И обычная аристотелевская логика уже оставляется, потому что люди переходят в сферу иных измерений.

И, значит, к чему все сводится в монашестве? — К тому, как организовать свою жизнь, чтобы все обстоятельства, всякая работа и т. д. не мешали помнить Бога.

Но где Он — Бог? Какой Он? Вот для нас — особое благословение, что Он явился среди нас и жил с нами (см.: Ин. 1:14). И Он есть основа для наших решений. Решение о том, есть ли Бог или нет и какой Бог, — это Христос. И мы называемся христианами, потому что следуем Ему. Религия наша совсем не есть результат нашей философии или вывод нашего рассудка. Нет! — Это явление Бога человеку, как в этом случае с больным, который сказал: «Но я жил Бога, и это важнее всякого исцеления». Почему важнее? Потому что в болезни своей он переживал ужасное состояние постепенного притупления всех его способностей: он терял память, зрение, возможность движения и так далее. Все было отнято, во всем он был ограничен и не мог жить уже сам собою, и за ним надо было ухаживать.... Но вот он вдруг ощутил, что он уже не умирает, и в этом было действие молитвы.

С больными людьми молитва действеннее не потому, что у них больная психология, а потому, что перед ними остро стоит вопрос: «Вот ты теперь будешь умирать!», подобный тому, который поставил Пушкин: «Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана? И какой судьбою странной ты на казнь осуждена...» Поэт удивлялся: как может умереть то, что он переживал в часы вдохновения?! «И какой судьбою странной ты на казнь осуждена...» — Это первое сомнение в том, что человек умирает.

Возьмем такой пример, уже совсем-совсем «ощутимый для рук наших», — со старцем Силуаном. Сколько людей мы видели уже, которые исцелились или у которых разрешилось недоумение или проблема жизненная по молитве к нему! И что удивительнее всего — это происходит моментально! Как будто бы он сам присутствует там, где решается вопрос. И это было не только с православными, но и с инославными, которые приняли Православие из-за этого явления: вдруг сердце переживает присутствие духа любви сего святого человека! И все в жизни меняется! И это опыт, который столетиями повторяется.

И так мы строим всю нашу жизнь. Мы живем, полагая в основу нашего мировидения Откровение Бога, которое дано через Библию. Когда мы начинаем что-то понимать о нашем бессмертном духе, как он живет вечность, то иначе воспринимаем слова Священного Писания: «В тот день, когда ты съешь этот плод, ты умрешь смертию» (см. Быт. 2:17). В Литургии Василия Великого сказано, что в сохранении заповеди Адаму было дано обетование вечной жизни. Но Адам совершил преступление против любви Божией... А в чем состояло преступление? В том, что Адам поставил Бога на второе место. И то, что Бог рекомендовал ему не делать, — он сделал. И был удовлетворен этим: «Это было прекрасно на вид и вкусно» (ср.: Быт. 3:6). И после падения все наследники Адама понесли уже не то изначальное, каким был создан Адам, а жили с этим ядом преступления против любви Отчей. Так все мы умираем смертию как наследники Адама, ибо корень у человечества — один. О нем сказано в Священном Писании, где Троичный Бог говорит: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию». И этот «образ и подобие» умирает от нашего невнимания и неверия, доколе огонь веры не загорится в сердце без какого-либо предварительного логического рассуждения. И так мы начинаем: сначала — по вере, потом опыт превращается в надежду, когда последствия молитвы вдруг становятся явными, и третья степень — когда человек живет любовь и уже не умирает. И это — победа над грехом.

Мы еще будем говорить, как это созидается. Об этом можно говорить веками, и можно говорить молчанием. Почему молчанием? Потому что всякое слово наше не достигает той цели, которую мы ставим перед собою. Передать весь наш опыт и сознание через слово — это не достигается скоро. Ибо Божественная жизнь невозможна, если человек построен, как компьютер, то есть, иначе говоря, «детерминированный». Отличие наше от компьютера в том, что мы не детерминированы. И эту свободу дает нам пережить опыт Бога. Люди рождаются для вечности, сохраняя свою человечность и сознание своей личности не как результат какого-то процесса, уже другим лицом построенного. С человеком не так, как с компьютером: какую конструкцию даст ему строитель, так он и работает. У человека свой разум и свои импульсы; он может отказаться, капризничать, а может согласиться и жить в любви.

Наш монастырь сейчас переживает очень важный период: надо ассимилировать новых людей... Я видел, как отец N. употребляет особый трюк с пчелами. Если соединить два разных улья, то там будет война между пчелами. Чтобы отвратить эту войну, он их окуривает дымом, так что все они пахнут одинаково и начинают жить вместе. И когда приходят новые братья или сестры, то мы вспоминаем этот метод отца N.: чтобы было согласие в основной идее.

У нас трюк есть и с гостями. Посетителям приятно, что они входят в нашу жизнь, в нутро ее. Но это привилегия, за которую мы должны дорого платить. Надо все делать нам самим. У нас нет ни помещений, ни гостиницы. И теперь, когда надо сделать все дела, как быть с гостями: ведь они приезжают издалека, и каждый хочет, чтобы его путешествие было не зря. К нам приезжают из Канады, из Америки, из Европы, из Греции, из Новой Зеландии, из Австралии. И даже сибиряки! (Так раньше все боялись этого имени «Сибирь». Теперь это стало почетным местом. Новосибирск — это все равно что Оксфорд.) Мы принимаем гостей, действительно, с любовью, но потом — идем все вместе работать. И раньше, когда мы приехали сюда, было много времени на личный контакт, а теперь, когда так много приезжает людей, мы потеряли этот комфорт для личных бесед... И так мы живем, покамест не кусаемся.