Франсин Риверс - Любовь искупительная

Прогулка возымела положительный эффект, но она очень устала. Несмотря на это, ей все еще не хотелось идти обратно в дом. Она вытащила стул, чтобы посидеть во дворе и погреться на солнце. Ей хотелось вдыхать свежий воздух. Легкий теплый ветерок играл с ее волосами, и она ощущала запах земли, сильный и насыщенный. Она расслабилась и закрыла глаза.

Михаил пришел с работы и нашел ее спящей. Ни синяки вокруг глаз, ни распухшая скула не могли скрыть мирного выражения ее лица. Он взял локон ее волос и потер между пальцами. Они были словно шелк. Она зашевелилась. Он посмотрел на ее тонкую белую шею и увидел пульсирующую жилку. Ему захотелось склониться и припасть к ней губами. Вдыхать ее аромат.

«Господь, я люблю ее, но неужели я всегда буду чувствовать то же, что сейчас? Чувствовать боль внутри, от которой я никогда не смогу избавиться?»

Ангелочек проснулась. Она открыла глаза и увидела, что Осия стоит рядом. Солнце садилось за его спиной, поэтому она не могла видеть его лица и понять, о чем он Думает. Она вытащила прядь волос из его рук, посмотрела в сторону.

— Как долго я здесь просидела?

— Ты выглядела такой умиротворенной. Прости, если разбудил тебя. А щеки у тебя немного порозовели.

Она потрогала их и ощутила тепло.

— Добавила красного цвета к своим синякам.

— Ты хочешь есть? Она была голодна.

— Ты, кстати, мог бы научить меня готовить. — Поднимаясь со стула, чтобы войти в дом, она сморщилась от боли. Ей обязательно нужно научиться готовить себе пищу, потому что придет день, когда она сможет жить одна.

— Для начала нужно как следует разжечь огонь. — Он пошевелил угли и добавил дров. Потом вышел и принес кусок соленой оленины. Порезал на куски и бросил в кипящую воду. Ангелочек почувствовала душистый запах приправ, когда он, взяв щепотку пряностей, растер их между пальцев и бросил в котел.

— А теперь пусть поварится немного. Пойдем во двор. — Он взял корзину, и они вместе вышли в огород. Наклоняясь к грядкам, он бросал в корзину морковь и лук и объяснял ей, какие из плодов уже поспели. Выдернул из земли куст картофеля. Она не хотела признаться, но была изумлена. Если бы кто–то спросил у нее, откуда берется картофель, она бы наверняка сказала, что его завозят из Ирландии. Картошки с одного этого куста вполне может хватить на несколько дней.

Выпрямившись, Ангелочек увидела, как Осия склоняется в нескольких шагах от нее и, вырывая растения, отбрасывает их в сторону. Перед ее глазами вдруг четко всплыла картина из прошлого. Ночь, луна и мама, которая срезает цветы и злобно разбрасывает их в разные стороны. Мороз пошел по ее коже.

— Зачем ты вырываешь то, что посадил?

Михаил оглянулся, удивленный ее тоном. Ее лицо было бледным и искаженным. Он выпрямился и вытер руки о штаны.

— Я вырываю сорняки, потому что они пожирают все остальное. У меня для этого не было времени. Потом, попозже я попрошу тебя ухаживать за садом. Когда ты сможешь это делать.

Он взял корзину и кивнул в сторону холмов.

— Там есть много разных дикорастущих, но съедобных растений. Цикорий, горчица и салат. Я объясню тебе, что нужно собирать. Вниз по ручью, в полумиле от нас, есть смородина. Она созревает к концу лета. Вверх по ручью растет черника. У нас есть яблоки и лесные орехи. — Он отдал ей корзину. — Помой эти овощи в ручье.

Помыв овощи, она вернулась в дом. Михаил показал ей, как чистить и резать лук, морковь и картошку, и оставил ее за этим занятием. На огне кипело мясо, он взял железную кочергу и передвинул горшок чуть дальше от огня.

— Помешивай время от времени, а я пойду, посмотрю за скотом.

Оленина кипела медленно, поэтому Ангелочек, взяв кочергу, снова передвинула горшок на сильный огонь. Содержимое стало кипеть слишком сильно, и она поспешила подвинуть горшок обратно, подальше от огня. Так она вертелась, помешивая и подвигая, подвигая и помешивая. Жара и работа утомили ее. Она смахнула со лба мокрую прядь волос. Глаза резало от дыма.

Вернулся Михаил с вёдром воды. Быстро плюхнул его, расплескав воду на пол.

— Осторожнее! — Он схватил ее за руку и оттащил от огня.

— Что ты делаешь?

— Твоя юбка дымится. Еще минута, и ты бы могла загореться.

— Мне же нужно стоять близко, чтобы мешать оленину! — Крышка на горшке подпрыгивала, жидкость кипела и переливалась через край на раскаленные докрасна камни. Не подумав, она схватилась за ручку. Вскрикнув, выругалась и наклонилась за кочергой.

— Аккуратнее! — успел предупредить Михаил, но она словно оглохла. Дернув слишком сильно, она вырвала решетку, на которой стоял горшок. Он с грохотом упал, содержимое вылилось. Огонь зашипел, по комнате полетели искры. Облако дыма наполнило комнату резким запахом горелой оленины.

Она даже с этим не может справиться! Ангелочек бросила железную кочергу в камин и села в плетеное кресло. Наклонившись вперед, она держалась за ноющее ребро.

Михаил открыл окна и двери, дым понемногу рассеивался.

Сжав зубы, Ангелочек смотрела на кусок оленины, догорающий в огне.

— Ваш обед готов, мистер. Он сдерживал улыбку.

— В следующий раз у тебя получится. Она взглянула на него.

— Я не умею готовить. Не могу отличить сорняк от моркови, и если ты поставишь меня за плуг, у тебя не будет ни одной прямой борозды, на которой можно хоть что–нибудь посадить. — Она поднялась. — Ты хочешь, чтобы я работала. Хорошо. Я буду работать. Буду делать то, что умею. Вот здесь. — Она указала на кровать. — Если угодно, прямо сейчас. Если кровать не удовлетворит ваших фантазий, можно на полу, или в конюшне, или где вам будет угодно. Только скажите.

Он глубоко вздохнул.

— Это был всего лишь горшок с олениной, Мара. Она кипела от разочарования.

— Как мог такой святоша, как ты, выбрать меня? Ты что, испытываешь свою веру? Правда? — Быстро пройдя мимо него, она вышла во двор.

Ей хотелось убежать, но она не могла. Каждый шаг отдавался болью. С трудом она дошла до поля, но там вынуждена была остановиться и передохнуть. Он слишком сильно дернул ее, оттаскивая от огня, и теперь все тело болело; но физическая боль ничего не значила по сравнению с той досадой и унижением, которые она сейчас испытывала. Она тупая! Она ничего не умеет! Как она будет жить одна, если не может приготовить простой обед? Она даже не знает, как развести огонь. Она не знает ничего, что помогло бы ей выжить. «ТЫ НАУЧИШЬСЯ».

— Нет, у меня не получится! Я не буду просить его о помощи! Я не хочу быть обязанной кому–то. — Она сжала в кулак обожженную руку. — Я не просила, чтобы он вернулся! Я ничего этого не просила!

Спустившись к ручью, она сидела, опустив руку в холодную воду, и лелеяла свою обиду.