Аркадий Крупняков - Москва-матушка

— Зачем этому вору понадобилось столько золота, если дворец не подрос ни на палец?

— Сейтак пишет, что дворцы, которые он строил раньше, обхо­дились дешево. Рабам и пленникам не надо платить. Но по твоему повелению, мудрейшей, Сейтак нанял целую орду гяуров-итальян- цев, и они каждый день требуют золота. Они не положили ни од­ного камня в стены дворца и только знают одно: изображают бу­дущий дворец на бумаге во всех видах. Так пишет Сейтак.

Хан долго смотрел в окно, сделанное под потолком, и затем медленно произнес:

— Звездочет из Кафы предсказал мне, что дворец тот принесет мне несчастье. Он, видно, был прав. Сегодня же поезжай в Ашла- му и передай мою волю: я хочу, чтобы оджак* этого дворца никогда не дымился. Пусть Сейтак начинает строить другой дворец, в Са- лачике,— там, где я думал поставить себе сераль первый раз. Пусть он делает такой же великолепный дворец, но наполовину меньше. Золота он получит тоже наполовину меньше, а половину мастеров-гяуров пусть выгонит.

1Оджак (тат.).— очаг.

— Будет сделано, благословенный,— произнес казначей и, пя­тясь, вышел из покоев хана.

В дверях с казначеем встретился седой человек, он бочком про­тиснулся в дверь и, притворив ее, тихо сказал:

— Явился человек, приходящий во вторник. Когда великий и мудрый захочет выслушать его?

Лицо хана озарилось радостью, он поднял руку и сказал:

Пусть сидящие рядом подождут. Впусти его сейчас.

Никто, кроме Менгли-Гирея, не знал, что человека, приходив­шего во вторник, зовут Ионаша. Он появлялся во дворце внезапно и уходил тайно. Никто, кроме хана, не говорил с ним, никто, кроме хана, никогда не видел его лица.

Ионаша твердым шагом вошел в комнату и опустился на колени.

— Целую пыль у твоих ног, великий хан!

— От тебя долго не было вестей, и я обрадовался твоему при­ходу. Говори.

— Недавно на Кафу прошел большой купеческий караван. Сре­ди купцов был там боярин Московского князя. Слуга его, послан­ный в Сурож к Никите Чурилову с письмом, заехал в нашу корчму и говорил, что боярин—русский посол. К кому сей боярин послан, мне узнать не удалось. Еще раньше в корчму заезжал нотариус консула Солдайи и вез письмо консулу Кафы. Вот оно от слова до слова,— и Ионаша подал хану бумагу.

Менгли-Гирей долго читал копию письма, медленно шевеля гу­бами. Прочитав жалобу консула на самоуправство ди Гуаско, не­вольно ухмыльнулся:

— Это хорошо. Пусть ссорятся латинпы... Теперь скажи о главном.

— Мои друзья, живущие в Кафе, сообщили мне, что братья твои Нурдавлет и Хайдар дважды были во дворце консула. Пи­сец консула, жадность коего не имеет границ, за большую цену со­общил мне о беседах Хайдара и Нурдавлета с консулом, а также с главным синдиком Кафы. Мне неведома мысль твоих братьев, но Хайдар просил консула о помощи в случае, если теперешний хан расстанется с этим суетным миром и если один из братьев вступит на престол.

— Что же им ответил Большой кафинеи?

— Консул сказал, что Менгли-Гирей молод, а Нурдавлет и Хайдар гораздо старше его... Потом он добавил: «Старики уходят из жизни обычно раньше молодых». После этих слов консул удалил письца, из палаты, и мне неведомо, чем кончился разговор. Но мне известно другое, о светлейший, мудрый хан: вечером, вскоре после ухода братьев, в личную кассу консула поступил мешок золота.

— Как велик мешок? — нервно спросил Менгли.

— Там было ровно три тысячи монет.

— Сейчас ты поедешь в Кафу и будешь ждать моего человека. Он привезет тебе десять тысяч золотых и письмо. Письмо гы пере­дашь жене Большого кафинца, и если она спросит еще и второе письмо, отдашь ей деньги. Взамен получи ответную бумагу и пере­дай человеку, принесшему золото.

— Слушаю и повинуюсь,— ответил Ионаша.

— У тебя еще есть новости?

— Высокостепенный хан! Позволь донести до твоих ушей мой совет.

— Говори.

— В горах появилась шайка разбойников. Атаман их носит имя Сокол. Говорят, раб, убежавший из неволи. Шайка растет день ото дня. Я помню твой гнев, когда ты узнал о разбойнике Дели-Балге, и потому решился поведать тебе об этом. Слухи о шайке Дели- Балты внушают в сердце каждого путника только страх, тогда как имя Сокола все рабы и невольники произносят с надеждой в душе. Он во сто крат опаснее Дели-Балты, и потому шайку надо разо­гнать. Прости меня, могучий и великодушный, за дерзость, за то, что я осмелился подать тебе совет.

— Бей Ширин жаловался мне, будто какие-то лесные люди от­няли у него ясырь и сожгли дворец. Может, это Сокола дело?

Менгли-Гирей встал с подушек и долго ходил по комнате. Затем он подошел к Ионаше и повелительно сказал:

— Твой совет не зрелый. Слушай слово мое: совершив все в Кафе, ты пойдешь к Соколу и станешь жить с ним в горах. Узнай, что там за люди, посмотри хорошо в душу атамана, нельзя ли сде­лать из него друга. Это будет зависеть от тебя. Ты понял меня?

— Аллах велик в небе, хан на земле. Законно и свято каждое слово его,— смиренно ответил Ионаша и покинул комнату хана.

И снова ужом прополз в кабинет седой слуга.

— Халиль-бей появился во дворце. Он молит о свидании с ве­ликим ханом. Когда впустить его?

— Скажи ожидающим приема, что хан утомился, и пусть они идут по своим делам. Ширина проси ко мне.

— И еще Джаны-Бек просит позволения предстать перед очами могучего.

— Зови обоих.

Халиль и Джаны вошли вместе и встали перед ханом рядом. Приложив руку к сердцу и голове, они вознесли славословие ал­лаху и хану. Менгли указал им место: одному направо, другому палево. _ .

Потом сурово посмотрел на Джаны и спросил:

— Где голова презренного айдамаха Дели-Балгы, осмеливше­юся грабить на дорогах в моем ханстве?

— Тень милости божьей на земле, о великий и справедливый, выслушай своего слугу. Дели-Балта не пойман только потому, что кто-то помогает ему. Я больше месяца охотился за этим шакалом.

— Воля хана будет выполнена — я пошлю голову Дели в Сол­дат в самое ближайшее время,— произнес Халиль-бей.— Хватит говорить о нем. Я прибыл перед святые очи хана, чтобы ответить на другой вопрос. Устами хана Джаны-Бек спросил меня — не за­стоялись ли мои кони, не разучились ли мои воины сидеть в седле? Я отвечаю доблестному владыке моему — я хоть завтра готов выс­тупить, пусть только великий скажет, куда.

— Мне донесли недавно, что старый Ахмат, хан Золотой Орды, собрался в набег на русские земли. Поведали мне также о замыс­лах иных, которые вынашивает этот презренный. Ахмат заключил союз с Казимиром и после набега на владения Ак-бея 1хочет уда­рить нам в спину. Тому не бывать. Мы не станем ждать этого. Как только воины Ахмата уйдут к Москве, мы разнесем его столицу на кончиках наших копий. Будьте готовы. Первыми пойдут твои вои­ны, Халиль-бей, и только тебе перепадет лучшая добыча.