Генри Хаггард - Она и Аллан

По правде говоря, я был счастлив. Хотя сначала эта идея приходила мне в голову, я не хотел брать этого неудобного спутника в поход в неизведанные земли в поисках слишком известной персоны, которая обитает за рекой Замбези. Я оказался вовлечен в опасное мероприятие, но если бы Умслопогаас не появился, моя миссия подошла бы к концу и я мог бы вернуться в Наталь и наслаждаться там ничегонеделанием. Главное, я хотел поохотиться, поскольку нашел огромное стадо слонов в лесу. Я очень хотел поохотиться, но Ханс предупредил меня, что, если мы отправимся на север, тащить слоновую кость не хватит сил, особенно если мы хотим оставить фургон. Я был старым охотником, чтобы получать удовольствие от простого убийства животных.

Я решил отдохнуть, оставив быков пастись в высокой траве, которая росла на склонах горы, где мы разбили лагерь, по течению реки не более чем в ста ярдах от леса.

Когда-то здесь была деревня, возможно, зулусы ушли отсюда много лет назад. Я нашел человеческие кости, почерневшие от долгого лежания в траве. Однако крааль для скота остался нетронутым и в хорошем состоянии, так что, установив несколько камней и закрыв входы, мы могли использовать его, чтобы запереть наших быков на ночь, потому что вокруг могли быть львы, хотя я не видел и не слышал их.

Дни протекали незаметно, еды было достаточно. Если возникала потребность в мясе, мне нужно было пройти всего лишь несколько ярдов, чтобы пристрелить дикого быка, потому что они приходили на водопой каждый вечер, а в те дни стояла полная луна. Этому я тоже радовался, потому что, по правде говоря, начинал скучать. Отдых — это хорошо, но для человека, который привык вести активный образ жизни, слишком много отдыхать тоже плохо, поскольку это вызывает депрессию.

От Умслопогааса не было ни слуху, ни духу, поэтому я решил, что завтра утром отправлюсь охотиться на слонов, и когда я пристрелю нескольких или не пристрелю, то вернусь в Наталь. Я чувствовал, что не смогу больше валять дурака, я никогда не умел этого делать, может быть, поэтому так наслаждаюсь жизнью в Англии, записывая свои воспоминания.

В серебряном небе появилась полная луна, и после этого я решил собираться в путь. Час или два спустя меня разбудил странный шум, доносившийся из крааля, где находился скот. Поскольку он не повторялся, то я снова лег спать. Затем мне в голову пришла странная мысль — я не мог вспомнить, видел ли ворота крааля закрытыми, поскольку привык запирать их машинально. Именно такие ощущения испытывает человек, живущий в городе, когда среди ночи внезапно просыпается, вылезает из кровати и идет проверять, погасил ли он свет. Всегда оказывается, что света нет, но в следующую ночь представление повторяется.

Я подумал, что, может быть, шум вызван тем, что быки смогли открыть плохо запертый вход в крааль. В любом случае это надо было проверить. Я надел ботинки и накидку и вышел, не разбудив Ханса и других людей. Взял с собой только заряженное одноствольное ружье, которое использовал для выстрелов в маленьких быков, не перезаряжая.

Перед воротами, ведущими в крааль, стояло большое фиговое дерево. Встав под ним, я увидел, что ворота плотно закрыты. Значит, я закрыл их перед заходом солнца. Я отошел назад, но не прошел и двух-трех шагов, как в ярком свете луны увидел, как голова моего самого маленького быка зулусской породы внезапно появилась на верхушке стены. В этом не было бы ничего странного, если бы не тот факт, что голова принадлежала мертвому быку, о чем я мог судить по его закрытым глазам и высунутому языку.

— Ради всего святого... — начал бормотать я и тут же заметил еще одну голову. Но теперь это был самый большой лев, которого я когда-либо видел. Он схватил быка за горло и с огромной силой, которой обладают эти существа, перекинул через стену, чтобы полакомиться в свое удовольствие.

Это чудовище находилось в двадцати футах от меня, более того, видело меня так, как я видел его, и остановилось, все еще держа быка за горло.

«Какой шанс для охотника Аллана Квотермейна! Конечно, он выстрелит, — мог бы подумать любой человек, знающий мою репутацию и то, что мой выстрел — это дар божий. В самом деле, я мог бы выстрелить даже из той игрушки, которую держал в руках, пуля должна была пройти через мягкие ткани его горла и попасть в мозг, что убило бы льва, как убило бы и Юлия Цезаря. Теоретически это было достаточно легко, хотя я и испугался зверя немного в первый момент, но когда сжал в руках ружье, страха уже не было. Но вышла осечка, и чудовище, ошарашенное, даже застыло.

Затем случилось нечто неожиданное, как это обычно бывает в жизни, особенно на охоте, что в моем случае — часть жизни. Я выстрелил снова, но, к сожалению, пуля попала в кончик рога проклятого быка, голова которого находилась в этом момент напротив горла льва, куда я бессознательно целился. Итог: пуля отскочила вбок, слегка задев шею льва, но достаточно глубоко, чтобы причинить боль, что привело его в дикое бешенство.

Отбросив быка, лев издал ужасный рев, и я помню лишь, что всего несколько ярдов отделяло меня от похожей на пещеру пасти, полной острых блестящих зубов.

Я отскочил назад, немного в сторону, потому что больше ничего сделать было нельзя. Великий талисман Зикали не смог бы меня спасти. Лев уже был на моей стороне стены, поднявшись на задние лапы и находясь немного выше меня с левой стороны.

Затем я увидел странную вещь. Внезапно позади меня возникла тень — все, что я заметил, это искаженная тень огромного поднятого топора, возможно, потому, что топор появился первым. Тень исчезла, затем появилась другая тень — это была лапа льва, которая упала на землю. Затем раздался рев, и началась такая борьба, которую я не мог себе даже вообразить. Высокий мощный черный человек боролся с огромным львом, который уже потерял одну лапу, но все еще стоял на задних лапах, продолжая бороться.

Мужчина в полном молчании сделал выпад и отскочил назад, нанеся чудовищу удар такой силы, что зверь криво наклонился в одну сторону.

Топор снова мелькнул в воздухе и, прежде чем лев смог подняться или сделать что-то еще, обрушился на его череп, войдя глубоко в кость. Все было кончено — голова льва раскололась на две части.

— Я пришел вовремя, Макумазан, — сказал, отдышавшись, Умслопогаас (а это был именно он), с трудом вытаскивая топор из черепа льва, — чтобы увидеть, как ты разгуливаешь по ночам.

— Нет, — возразил я, поскольку его тон раздражал меня, — ты опоздал, Булалио, луна взошла несколько часов назад.

— Я сказал, Макумазан, что появлюсь в ночь полной луны, а не в ночь, когда она взойдет.

— Верно, — ответил я, успокоившись, — в любом случае ты пришел вовремя.

— Да, — ответил он, — хотя в такую ясную ночь ни у кого, кто носит топор, проблем бы не было. Если было бы темней, все могло бы кончиться по-другому. Но, Макумазан, я считал тебя опытней, не думал, что ты выйдешь на льва с такой игрушкой... — И он показал на маленькое ружье в моей руке.