Генри Хаггард - Она и Аллан

Двигаясь по солнцу, я шел строго в том направлении, которое указал Зикали, понимая, что его правильно назвали Открывателем Дорог, поскольку именно прямо перед собой я видел единственный путь, в то время как ни справа, ни слева никакой дороги не было. Когда мы подошли к подножию гор, там оказался участок, где мы обнаружили ущелье, затем подошли к болотам, где проходила дорога, и пошли дальше. Все племена, которые мы встречали на своем пути, были достаточно дружелюбны, хотя иногда Умслопогаас и его мощная команда, которую, может быть, не совсем точно я называл двенадцатью апостолами, просто вынуждали их быть дружелюбными...

Мы так быстро двигались, а колодцы попадались через такие точные промежутки времени, что я пришел к выводу, что где-то здесь и располагается древняя дорога, которая шла с юга на север или наоборот. Чтобы быть честным, к такому выводу пришел не я, а Ханс, он сделал это открытие, исходя из многих примет, которые я пропустил.Я не буду подробно останавливаться на них, но отмечу лишь, что приметой являлось то, что колодцы с водой были выкопаны в определенных местах, высоких и безлюдных, и отмечались камнями, похожими на древние стены. Очевидно, мы шли по какому-то древнему пути, возможно, проложенному в то время, когда Африка была более цивилизованным континентом.

Проходя на определенной высоте по влажным землям, на третьей неделе нашего пути, когда солнце, как обычно в это время года, не показывалось раньше десяти утра и исчезало в три часа дня и когда дважды нас сопровождал плотный туман, мы прошли мимо странных пастухов-кочевников, которые, казалось, жили в хижинах из травы и держали огромные стада коз и длинношерстных овец.

Сначала они промчались мимо нас, но потом поняли, что мы не причиним им вреда, стали вести себя более дружелюбно и принесли нам молока и что-то вроде червяков или гусениц, которых они, кажется, ели. Ханс, который знал чуть ли не все африканские диалекты, подобрал язык или смесь языков и начал общаться с ними [32] В литературе сохранились свидельства, что в прошлые века у буров и англичан готтентоты часто служили переводчиками со многих языков. Видимо, у людей этого племени имеются врожденные лингвистические способности. .

Они рассказали нам, что давно не видели белого человека, хотя отцы их отцов (так они обозначали своих далеких предков) знали многих из них. Однако, добавили они, если мы пойдем прямо на север, то через семь дней пути придем в то место, где живет белый человек, который, как они слышали, носит длинную бороду и убивает животных, как и мы, из ружья.

Ободренные этим сообщением, мы отправились вперед и спустились из области туманов в более благоприятную местность. В самом деле, степь была здесь более красивой, растения росли так же буйно, как в Восточной Африке. Степь была покрыта плодородной почвой цвета шоколада [33] Типичная для Африки латеритная почва, богатая железом, что говорит о наличии множества полезных ископаемых в недрах Южной Африки. , это было заметно на боковых склонах, там, где дожди проделали ущелья. Климат здесь казался более прохладным и очень здоровым. Хотя было очень жалко видеть эти земли не использованными. В степях передвигались лишь бесчисленные стада антилоп и буйволов. Людей мы не встретили.

Мы двигались вперед, а дорога медленно спускалась вниз, пока мы не увидели вдалеке широкую саванну, которая, как я верно подумал, была самым краем реки Замбези. Более того, мы или, скорей Ханс, у которого были глаза сокола, заметил кое-что еще, а именно — дома более-менее цивилизованного вида, стоящие среди деревьев по течению реки в нескольких милях от зарослей кустарника.

— Посмотрите, баас, — сказал мне Ханс, — эти бродяги не обманули, вот и дом белого человека.Я не удивлюсь, если он пьет что-то крепче воды, — с надеждой вздохнул он и выразительно показал на свое желтое горло.

Так и случилось.

Мы увидели дом еще издалека, вскоре после того, как взошло солнце, и к полудню подошли к нему. Приблизившись, я заметил, что он стоит практически под двумя баобабами, которые в Южной Африке называют еще и деревьями бабуинов, возможно, потому, что обезьяны едят их плоды. Это был дом обычного голландского типа: с тростниковой крышей, белыми стенами и верандой вокруг. Кроме того, немного вдалеке, на некотором расстоянии стояли другие дома или, скорее, хибары с разбросанными вокруг них фургонами, а еще дальше находились хижины местных жителей. Перед нами виднелись огромные поля, где зеленела кукуруза, на склонах горы паслись стада. Очевидно, этот белый человек не был бедняком.

Умслопогаас окинул место взглядом воина и сказал мне:

— Это, должно быть, мирная страна, Макумазан, здесь нет защиты, вероятно, жители не боятся нападения.

— Да, — ответил я. — Почему бы нет, позади пустыня, впереди — огромная река.

— Нападающие могут пересечь реку и пройти через заросли кустарника, — ответил он и замолчал.

До сих пор мы никого не видели, хотя мне казалось, что фургон, приблизившийся к дому, был слишком необычным зрелищем, чтобы не привлечь внимание.

— Где же все? — спросил я.

— Я думаю, господин, что они спят, — сказал Ханс, и он был прав. Все население погрузилось в послеобеденную сиесту.

В конце концов мы подошли близко к дому, и я покинул фургон, чтобы осмотреться. В этот момент у дома кто-то появился. Это была высокая девушка, чему я не удивился. Она была стройной, красивой, с большими черными глазами, правильными чертами лица, бледная. У нее было самое печальное лицо из всех, которые я когда-либо видел. Очевидно, она услышала шум подъехавшего фургона и вышла посмотреть, что случилось. На голове у нее отсутствовал головной убор, а ее густые волосы были цвета воронова крыла. Увидев огромного Умслопогааса с его блестящим топором и его грозную охрану, она вскрикнула и попыталась убежать.

— Все в порядке, — заверил я ее по-английски, выйдя из-за спин быков, хотя не думал, что она может меня понять. Возможно, она была голландкой или португалкой, хотя по каким-то неизвестным причинам я обратился к ней по-английски.

К моему удивлению, она ответила мне на том же языке с каким-то акцентом, который я не смог уловить, но это были не шотландский и не ирландский.

— Спасибо, — ответила она, — а то я испугалась. Ваши друзья выглядят... — Она замялась, подбирая слова. — Страшновато.

Я засмеялся такому необычному определению и ответил:

— Да, их вид может напугать, но они не причинят вреда ни вам, ни мне. Но, юная леди, скажите мне, можем ли мы остановиться здесь? Возможно, ваш муж...

— У меня нет мужа, сэр, есть только отец. — И она вздохнула.

— В таком случае, могу ли я поговорить с вашим отцом? Меня зовут Аллан Квотермейн, я путешествую по этой местности в поисках одной страны.