Генри Хаггард - Она и Аллан

Я улегся и заснул так крепко, как всегда делал во время похода, и проспал четыре-пять часов. Затем, повинуясь какому-то внутреннему толчку, я внезапно проснулся, чувствуя себя посвежевшим на горном воздухе, в самом деле, каким-то новым человеком. В свете луны я увидел Умслопогааса, который быстро приближался ко мне.

— Вставай, Макумазан, — сказал он, — я слышу шаги людей, крадущихся внизу.

В этот момент Ханс подскочил к нам, шепча:

— Каннибалы идут, баас, их много. Я думаю, что они хотят напасть до рассвета.

Затем он побежал предупредить зулусов. Когда он проходил мимо, я сказал:

— Самое время Великому талисману показать, на что он способен.

— Великий талисман позаботится о тебе и обо мне, баас, — ответил он, замолчал и заговорил на голландском, которого Умслопогаас не понимал, — но я думаю, что к вечеру для зулусов надо будет готовить меньше пищи. Их духи превратятся в змей и уползут в заросли, из которых они, как говорят сами, будут иногда выползать, — добавил он через плечо.

Я должен напомнить, что в нашем отряде Ханс выполнял роль повара и он часто жаловался на зулусов, поедающих слишком много мяса, которое ему надо готовить. Да, между зулусами и готтентотами симпатии не было и в помине [36] Не случайное замечание автора. В ходе бурско- и англо-зулусских взаимоотношений готтентоты нередко выполняли роль посредников и поворачивали события в ту или иную, выгодную для них сторону, пользуясь тем, что, кроме них, никто из представителей переговаривающихся сторон не владел языками друг друга. Так, в 30-е годы XIX века при Дингаане и его наследниках «служил» некий полукровка Джекоб, в котором была и готтентотская кровь, который вовсю заправлял делами при зулусском дворе и имел влияние у буров и англичан. .

— Что этот маленький желтый человечек сказал про нас? — спросил Умслопогаас с подозрением.

— Он говорит, что если случится битва, то ты и твои товарищи будут бороться до конца, — ответил я дипломатично.

— Да, Макумазан, мы сделаем это, но я предполагаю, что он думает, что нас убьют, и его это, по-моему, устраивает.

— О, конечно, нет! — ответил я поспешно. — Как ему может это понравиться, если он будет чувствовать себя беззащитным, его могут даже убить. Умслопогаас, давай подумаем, как мы будем обороняться.

Итак, мы все быстро обсудили, позвав капитана Робертсона. Потом с помощью зулусов мы собрали вместе несколько отдельных камней, на которые водрузили верхушки трех острых кустов и с их помощью сделали низкий бруствер для стрельбы. Эта работа заняла немного времени, затем мы начали укреплять лагерь.

Вот мы собрались за ограждением и начали ждать. Робертсон и я позаботились о том, чтобы в тылу у нас находились несколько зулусов, которые имели ружья, оставленные беглецами из Стратмура. Это была хорошая поддержка их топорам и ассегаям. Вопрос был в том, чем вооружены каннибалы. Я знал, что у них есть длинные копья и ножи, но не предполагал, будут ли они использовать их для ближнего боя или станут бросать. В первом случае было бы трудно сражаться с ними топорами, потому что копья значительно длиннее. Впоследствии выяснилось, что они использовали оба способа.

В конце концов у нас все было готово, пришло время долгого ожидания, самая неприятная часть, когда нервы на пределе и снова вспоминаются прошлые грехи. Очевидно, амахаггеры, если у них действительно было намерение неожиданно атаковать, не думали нападать на нас до рассвета. Больше всего меня удивляло, что они все еще хотят сражаться с нами после того, как упустили столько возможностей. Как ни крути, здесь они были у себя дома и сами стены помогали им — они могли достичь убежища гораздо быстрее, чем мы, поскольку знали дорогу, а мы нет.

Они пришли на ферму с секретной целью, которая заключалась в похищении молодой белой девушки по причинам, связанным с их племенными ритуалами. Такое частенько случается среди темных и древних африканских племен. Да, они похищают молодых женщин для личной удачи в делах, какими бы они ни были. Но станут ли они из-за этого рисковать и вступать в сражение с разъяренными друзьями и родственниками этой молодой женщины?

Правда, они превосходили нас численно, поэтому шансы на победу у них были выше, но, с другой стороны, они должны были понимать, что заплатят за победу дорогую цену, а если не победят, то мы захватим их в плен и для них будет все кончено. Кроме того, они были истощены и измотаны тяжелым походом, так что силы у них были на пределе.

Все эти мысли быстро пронеслись у меня в голове. Я еще допускал возможность, что эта угроза нападения была ложным выпадом, чтобы обмануть нас, или желанием скрыть еще нечто более таинственное, например, какие-то секреты этой горной цитадели.

Когда я рассказал Хансу обо всем этом, он высказал другое предположение:

— Это ведь людоеды, баас, они голодные и съедят нас еще до того, как вернутся на свою землю, где, без сомнения, им запрещено есть друг друга.

— Зачем мы им нужны, — ответил я, — когда мы такие тощие? — И я посмотрел на тщедушную фигурку Ханса в лунном свете.

— Да, баас, нас хорошо варить — как старых кур, баас. Кроме того, каннибалы предпочитают худых людей жирной свинине. Дьявол, который в них живет, привил им такой вкус, как мне он привил любовь к джину, а вам — смотреть в сторону хорошеньких женщин. Зулусы говорят, что вы всегда так делаете в их стране, в особенности это касается одной ведьмы по имени Мамина, которую вы целовали...

Здесь я повернулся к Хансу, намереваясь его наказать, поскольку упоминание об этом мифе, который я описал в книге «Дитя бури», возникало на устах этого человека слишком часто. Но я не успел сказать ни одного слова, как он поднял палец и прошептал:

— Тихо! Рассвет приближается, и они идут! Я слышу их поступь!

Я прислушался, но не смог различить ни одного звука. Лишь когда я напряг глаза, мне показалось, что на расстоянии ста ярдов под скалами в смутном свете видны призрачные фигуры, перебегающие от дерева к дереву. Эти фигуры становились все ближе и ближе.

— Посмотрите! — сказал я Робертсону, который стоял справа от меня. — Мне кажется, что они идут.

— Мистер, — сурово ответил он мне, — я надеюсь, что вы правы, именно их я хотел бы встретить все это время.

Внезапно фигуры исчезли в ущелье. Но минуту или две спустя они появились снова, уже ближе, где был свет, похожий на отблеск от падающей звезды, и начинался рассвет — деревьев здесь не было. Я посмотрел туда, и ужас пронзил меня, потому что с первого взгляда я понял, что это не те люди, которых мы преследовали. Их было значительно больше, наверное, около сотни, я так думаю, у них были разрисованные щиты, перья на головах, и, насколько я мог разглядеть, они выглядели весьма бодрыми.