Робин Хобб - Ученик убийцы

– Здесь, между Верити и Келваром, все пойдет как пойдет. А у нас с тобой есть дело в другом месте. Сегодня я получил послание. Пираты красных кораблей ударили здесь, в Кузнице. Это так близко к Баккипу, что уже не просто оскорбление – это настоящая угроза. И они атаковали как раз в то время, когда Верити уехал в Ладную бухту. Не говори мне, что они не знали, что он здесь, за пределами Баккипа. Но это не все. Они взяли заложников. И утащили их на свой корабль. И отправили послание в Баккип самому королю Шрюду. Они требуют золота, много золота, а иначе вернут заложников в поселок.

– Вы хотите сказать, что пираты убьют их, если не получат золота.

– Нет.– Чейд свирепо замотал головой. Вылитый медведь, на которого напали пчелы.– Нет. Послание было совершенно ясным. Если мы заплатим, они убьют их. Если нет – отпустят. Посланец был из Кузницы, человек, чьи жена и сын тоже попали в плен. Он настаивал на том, что все передает правильно.

– Тогда я не понимаю, в чем наша проблема, – фыркнул я.

– На первый взгляд я тоже. Но человек, который доставил послание Шрюду, все еще дрожал, хотя ему пришлось довольно долго скакать. Он не смог ничего объяснить и даже не смог сказать, стоит ли, по его мнению, платить золото или нет. Все, что он мог, это снова и снова повторять, как улыбался капитан корабля, когда говорил это, и как остальные пираты смеялись и смеялись над его словами.

Так что мы едем посмотреть, в чем там дело, ты и я. Сейчас. Прежде чем король даст какой-нибудь официальный ответ, даже прежде чем узнает Верити. Теперь будь внимательным. Вот это дорога, по которой мы приехали. Видишь, как она следует изгибу береговой линии? А вот это тропа, по которой мы поедем. Прямее, но гораздо круче и местами болотистая, так что по ней никогда не ездили на телегах. Но она может сэкономить время всадникам. Здесь нас ждет маленькая лодка; переплыв залив, мы выиграем много времени и миль пути. Мы вылезем здесь и поднимемся наверх, в Кузницу.

Я изучал карту. Кузница была севернее Баккипа; я подумал, сколько же времени понадобилось посланнику, чтобы добраться до нас, и не исполнят ли пираты красных кораблей свою угрозу к тому времени, когда мы доберемся до места. Но тратить время на любопытство не имело смысла.

– А что с лошадью для тебя?

– Это было устроено. Тем, кто принес это послание. Там, снаружи, стоит гнедой с тремя белыми ногами. Он для меня. Этот человек обеспечит также правнучку для леди Тайм. Лодка ждет.

– Один вопрос, – сказал я, не обращая внимания на то, что он нахмурился, —но я должен спросить это, Чейд. Ты здесь, потому что не доверяешь мне?

– Честный вопрос, я полагаю. Нет. Я приехал сюда, чтобы слушать то, что говорят в городе, – женские разговоры, сплетни, слухи, – как ты должен был делать в замке. Шляпницы и продавщицы пуговиц могут знать больше, чем советник высокого короля, и при этом даже не догадываться о своих знаниях. Так мы едем?

Мы поехали. Мы вышли через боковой вход, и гнедой был привязан у самых дверей. Суути он не очень-то понравился, но она знала, как себя вести. Я ощущал нетерпение Чейда, но он не давал лошадям убыстрять ход, пока мы не оставили позади вымощенные булыжником улицы Ладной бухты. Когда свет домов угас вдали, мы пустили лошадей легким галопом. Чейд ехал впереди, и я удивлялся, как хорошо он держится в седле и выбирает дорогу в темноте. Суути не нравилось такое быстрое путешествие среди ночи. Если бы не почти полная луна, не думаю, что мне удалось бы заставить ее не отставать от гнедого. Никогда не забуду этой ночной скачки. Не потому, что это был безумный галоп для спасения пленников, а потому, что это было не так. Чейд вел нас и использовал лошадей, как будто они были игральными фишками на доске. Он не играл быстро, он играл на выигрыш. И поэтому временами лошади шли шагом и отдыхали, и иногда мы спешивались, чтобы помочь им преодолеть опасные места. Когда небо из черного стало серым, мы остановились, чтобы перекусить запасами из седельных сумок Чейда. Мы были на вершине горы, так густо заросшей, что небо едва проглядывало над головой. Я слышал океан и обонял его, но ничего не видел. Дорога превратилась в узкую линию, немногим шире оленьей тропы через лес. Теперь, когда мы не двигались, я чувствовал бурную жизнь вокруг нас. Птицы перекликались, и я слышал шорох движения мелких животных в кустарнике и в ветвях над головой. Чейд потянулся, потом опустился и сел в глубокий мох, прислонившись спиной к дереву. Он долго пил из меха с водой, потом, немного быстрее, из фляжки с бренди. Он казался усталым, и дневной свет обнаружил его возраст более жестоко, чем это когда-либо делал свет фонаря. Я подумал, выдержит ли он такую поездку или свалится.

– Со мной все будет в порядке,– сказал он, заметив, что я за ним наблюдаю, – мне приходилось делать и более трудную работу, чем эта, и спать еще меньше. Кроме того, у нас будет добрых пять-шесть часов отдыха на лодке, если переправа пройдет благополучно. Так что нет нужды думать о сне. Поехали, мальчик.

Примерно через два часа мы добрались до развилки и снова выбрали более скрытую тропу. Вскоре я почти лежал на шее у Суути, чтобы избежать ударов низких веток. Воздух был сырым и теплым, кроме того, мы были осчастливлены посещением мириадов мелких мух, которые мучили лошадей и забирались в мою одежду, движимые желанием попировать. Их было так много, что когда я наконец набрался храбрости спросить Чейда, не заблудились ли мы, то чуть не задохнулся из-за целой тучи мух, норовивших влететь мне в рот.

В середине дня мы оказались на овеваемом ветром склоне, который был уже немного более открытым. Я снова увидел океан. Ветер остудил вспотевших лошадей и смел насекомых. Было огромным наслаждением снова выпрямиться в седле. Дорога стала достаточно широкой, так что я мог ехать рядом с Чейдом. Лиловато-синие точки резко выделялись на его бледной коже. Он казался теперь даже более белокожим, чем шут. Под глазами у него появились черные круги. Он заметил, что я смотрю на него, и нахмурился.

– Лучше бы доложился, вместо того чтобы пялиться на меня.

Так я и сделал. Трудно было в одно и то же время следить за дорогой и за его лицом, но когда он фыркнул во второй раз, я посмотрел на него и увидел кривую улыбку. Я закончил свой доклад, и он покачал головой:

– Везение. То же везение, что было у твоего отца. Твоей кухонной дипломатии может оказаться достаточно, чтобы изменить всю ситуацию, если только все дело в этом. То, что я слышал в городе, вполне с этим согласуется. Что ж. Раньше Келвар был хорошим герцогом, и похоже, что ему в голову просто ударила молодая жена,– он внезапно вздохнул,– и все-таки это плохо. Верити выговаривает человеку за то, что он плохо следит за своими башнями, а тем временем пираты нападают чуть ли не на Баккип. Проклятие! Мы так многого не знаем! Как могли пираты пройти мимо наших башен незамеченными? Откуда они знали, что Верити уехал из Баккипа в Ладную бухту? И знали ли они, или дело в простом везении? И что означает этот странный ультиматум? Это угроза или издевательство?