Ник Перумов - Черное Копье

– Разве не знает брат Вир, что высокие чувства не могут оправдать гибельных последствий продиктованных ими деяний? – возразил говорившему Видгри. – В безумии своем они готовы на все, лишь бы исполнить задуманное – им неважно, сколько погибнет при этом невинных! Сколько Смертных окажется втянуто в истребительную войну!

– Войны не избежать, – угрюмо нагнув голову, хрипло сказал Торин. – Мы же выиграли одну битву под городом людей Аннуминасом, далеко на западе отсюда. К сожалению, победа не была окончательной, наш враг обретает власть над страшными силами – над Ночной Хозяйкой, например. Неужели вас не беспокоит и это?

– Не беспокоит, – холодно произнес Свальви. – Мы не бросаемся на каждый пожар. У нас иные пути и иные дела.

– Не время сейчас спорить об этом, – досадливо поднял руку Вир. – Что мы сделаем с этими путниками, нарушившими наш закон? Положа руку на сердце, я бы отпустил их. Нам не понять их, им не понять нас. Пусть идут.

Что скажешь ты. Тир?

– Пусть идут, – прогудел молчавший доселе гном. – Они чужды нам.

– Нельзя не исполнять закона, – нахмурился Свальви, и Видгри, соглашаясь с ним, молча наклонил голову.

Все повернулись к пятому – Мотсогниру.

– Отпустим, – после продолжительного молчания наконец вымолвил он. У хоббита вырвался невольный вздох облегчения. Свальви и Видгри угрюмо набычились, словно готовясь немедля возражать, однако Мотсогнир остерегающе поднял руку.

– Отпустим, но с браслетами Ауле, – жестко произнес он, и все остальные, как по команде, замолчали.

С минуту пятеро Черных Гномов беззвучно переглядывались, а затем, вставая, один за другим торжественно произнесли: «Да будет так!»

– Вы дадите клятву нигде, никогда и ни под каким видом не говорить на поверхности о чем бы то ни было, что видели, узнали или хотя бы подумали здесь, – начал Вир. – Но слова – ветер. Мы давно не верим никому на слово.

Браслеты Ауле, – в его голосе зазвучал металл, – умертвят вас в тот миг, когда вы начнете говорить при ком бы то ни было четвертом. А чтобы вы не сомневались – смотрите!

Откуда-то в руке Вира появился простой темный браслет без единого украшения, грубо отлитый из черного металла. Черный Гном надел его на торчащий рядом с подлокотником его кресла острый камень и, пристально смотря на него, щелкнул пальцами. Секунда – и браслет побагровел, засветился, волна жара докатилась даже до стоящих внизу друзей, а спустя еще мгновение камень потерял первоначальную форму и цвет и потек огнистой струйкой…

– Не пытайтесь снять или разбить этот браслет, – продолжал Вир. – Благодаря ему мы всегда будем знать, храните ли вы нашу тайну или нет. И если нет – горе вам! А когда он станет не нужен и в один прекрасный день вы не увидите его на ваших запястьях – тогда говорите, – закончил Черный Гном загадочной фразой.

Скрипучая площадка медленно поднималась вверх по кажущейся бесконечной шахте. Где-то в глубине скрипели водяные колеса, наматывая на себя бессчетные лиги прочных канатов. Те же трое хозяев, что привели друзей в Зал Королей, теперь сопровождали их обратно.

Гномы и хоббит молчали. Правое запястье каждого замкнул недобрый серый браслет – словно змея, дремлющая до времени. Кто будет держать в узде дремлющие в нем силы?..

Впрочем, против ожидания, на Фолко это почти не подействовало. Он просто прибавил ко многим негласным правилам, которых приходилось придерживаться в этом походе, еще одно, не принимая его близко к сердцу.

Прошло то время, когда его могли повергнуть в страх какие-то, смешно теперь и вспоминать, туманные слухи…

Колеса скрипели, продолжая свою всегдашнюю работу. Друзей ждало Средиземье, ждал Отон.

– А и метет же здесь, – проворчал Торин, безуспешно пытаясь поплотнее закутаться в свой старый, видавший виды дорожный плащ. Вьюга свирепствовала вовсю, швыряя в спину крупные горсти жесткого снега и едва не гася небольшой костерок, который им с трудом удавалось поддерживать на этом ветру.

– Да и пива, ручаюсь, не сыщешь ближе, чем за полтысячи лиг! – хлюпая носом, прогнусавил Малыш – который уже день его мучил жестокий насморк. – Эх, говорил ведь я вам – идем в Айбор! Не послушались…

– Опять скулишь? – рыкнул Торин, однако внезапный порыв ветра бросил ему в лицо пригоршню колючего снега, он поперхнулся и умолк.

– Тут заскулишь, – не унимался Малыш. – Лезем, сами не знаем куда!

Олмера как не было, так и нет, и появится ли он возле этого Дома Высокого – одному Дьюрину ведомо! Сколько еще будем скитаться?

– Сколько надо, – буркнул в ответ Фолко, – но, чувствую, уже недолго.

Хоббит сидел, низко подвернув капюшон, спиной к пронизывающему ветру, и своим дыханием пытался отогреть стынущие руки. Над Средиземьем лютовал декабрь, оказавшийся здесь, далеко на Востоке, куда как свирепее и морознее, чем в уютной Хоббитании, хотя по звездам выходило, что сейчас друзья были даже южнее Бэкланда. Неделю за неделей после встречи с Черными Гномами отряд Отона пробирался на восток, одолевая холмы и болота, леса и пустоши, реки и горные отроги. Они приближались к Баррскому Хребту; где-то впереди находился Черный Замок – ключ к переправе через великую реку Востока, Хоар. Откуда их путь лежал на север – прямо к укромной долине, где среди зачарованных скал брала свое начало Тропа Соцветий.

В этой дороге они преизрядно хлебнули лиха. Прекрасные видения больше не посещали хоббита, а свое умение вызывать их по собственному желанию он не пускал в ход. Все это стало странно далеким, холодным, чужим.

Несокрушимым бастионом стояло в золотом величии Заморье; озаренный дивным светом Валинор словно забыл о бедах и тревогах Средиземья; Фолко все реже и реже обращался к нему в своих мыслях. Он был накрепко привязан к делам Смертных Земель и, размышляя вечерами у костра, не раз говорил себе, что никогда бы не ушел на Заокраинный Запад, будь он на месте Бильбо, Фродо или Сэма.

«Что они делают там? – спрашивал себя Фолко, каждый раз оставаясь без ответа. – К чему там знания, к чему все, если не в твоей власти изменить даже малую малость в этом застывшем Раю? Да, правы Авари – свой Свет всегда лучше Света дареного…»

Его мысли нарушил приход посыльного от Отона – предводитель отряда звал хоббита к себе.

За время, проведенное в походе после столкновения с Черными Гномами, Фолко привык к этим вызовам. Ему странно было признаться в этом даже самому себе, но где-то в глубине души он испытывал нечто вроде приязни к суровому воину с редким, прямо-таки детским вниманием и жадностью слушавшему бесконечные истории, рассказываемые хоббитом из прочитанного и услышанного. Отона интересовало все – возникновение Королевства Арды и Изгнание Мелкора, Гибель светоносных Дерев и Укрепление Валинора, и Исход Нолдора… – все, касающееся Первой, Второй и Третьей Эпох. Он забрасывал Фолко вопросами, стараясь докопаться до самых глубинных причин того или иного события; особенно часто он просил пересказывать печальную быль о черной судьбе Тьюрина Турамбара, совершившего великие подвиги, убившего исполинского Глаурунга, лучшего дракона из стаи Моргота, но в конце концов по неведению ставшего мужем собственной сестры и в ужасе от содеянного бросившегося на свой обнаженный меч.