Кэтрин Куртц - Камбер – Еретик

Синил вдруг закашлялся, задрожал, и его рука в руке Камбера напряглась.

– Здесь холодно, Алистер. – Он закрыл глаза. – У меня такое чувство, словно тело стало чужим. Так.., так приходит смерть?

– Иногда, – прошептал Камбер, вспоминая совсем другую смерть, с которой он столкнулся, когда умиравший Алистер Каллен должен был возродиться к жизни в ту страшную ночь много лет назад. – Говорят, что для тех, кто встречает смерть спокойно, – это момент великой радости, и переход в мир иной легок и почти желанен.

– О да, это правда! – с трепетом произнес Синил, изо всех сил стараясь не потерять взгляд друга. – О, Алистер, иди со мной и посмотри! Я войду в прекрасное царство!

– Нет, Синил, это не мое время! Я не могу…

– Да нет же, не бойся. Я не дам тебе зайти туда, откуда не будет возврата. Я не отниму тебя у моих сыновей. Милый друг, но разве мы с тобой не делили чудеса? Позволь мне разделить с тобой и это, пожалуйста!

Устало кивнув, Камбер закрыл глаза, остановил течение мыслей и открыл знакомую связь, которую часть его существа, бывшая теперь Алистером, установила с королем много лет назад. Он почувствовал присутствие Синила в себе, но это было совсем иное, чем прежде. А затем его мозг стал осознавать то, что он мог определить как звук, хотя это было совершенно иным – светом, эхом отдаленного перезвона множества маленьких колокольчиков, поющих невыразимо чарующую мелодию.

Небесная музыка, гадал Алистер, или, может быть, голоса хозяев небес, или и то, и другое, либо ни то, ни другое.

Закружился молочно-опаловый вихрь, затем пришло чувство раздвоения, и он стал видеть Синила как бы снизу, хотя прекрасно сознавал, что его глаза по-прежнему закрыты.

Он видел, как следы прожитых лет исчезают с лица, Синила. Видел, как обостряется внутреннее зрение, сбрасывает покровы, открывая правду. Король с трепетом обнаруживал в том, кто был для него Алистером Калленом и стоял рядом последние двенадцать лет, совсем другие черты.

– – Камбер, – осторожно спросил он без страха, возмущения и злобы.

– И Алистер, – последовал смиренный ответ. И с этими словами Камбер открыл Синилу всю историю, без утайки, – в неземном царстве, где они пребывали, невозможно было скрыть истину. По-видимому, прошло время, но нельзя сказать, сколько – тут и время было другим – и история была рассказана. Синил смотрел с полным одобрением, потом поднялся и подал руку Камберу. Тот сжал ее и встал на ноги. Когда они обнялись, Камберу почудилось, что его пальцы коснулись легкого оперения на плечах короля.

Частью своего существа Камбер сознавал, что стоит на коленях над телом умирающего, стиснув его руку, но еще один Камбер шел сейчас рука об руку с Синилом навстречу лучистому свету, который лился откуда-то извне, оттуда, где стоял Йорам – темный силуэт в ослепительном сиянии, опирающийся на меч.

Но между Йорамом и светом лежала серебряная граница круга. Внезапно до Камбера дошло, что Синил не может переступить этой линии. Все еще держась за руки, они остановились возле Йорама.

– Ты должен помочь мне преодолеть это, Камбер-Алистер. Дальше ты не пойдешь, но я должен. Пришло время. Они ждут меня.

Камбер похолодел, горечь утрата наполнила его, но его второе внутреннее «я», тот Камбер, что стоял рядом с Синилом, согласно кивнул, высвободил руку и сделал несколько шагов назад, к центру круга. Там было его тело, склонившееся над телом Синила, и Камбер-второй осторожно воссоединился со своей земной оболочкой.

Открыв глаза, он вздрогнул. Подле него лежал Синил, лицо его светилось благодатью, дыхания не было. У границы круга неподвижно стоял Йорам, склоненный над мечом. Скорее всего он и не подозревал о том, что происходило у него за спиной. Камбер не мог видеть душу Синила телесным зрением, но когда закрыл глаза, увидел, как тот, кто был его королем, указывает на Йорама и магические врата.

– Йорам, открой, – мягко произнес Камбер, снова открыв глаза и глядя на сына.

Тот от удивления вздрогнул и вопросительно воззрился на отца, но Камбер, предупреждая вопросы, повторил просьбу.

– Отвори врата. И в знак почтения преклони колено перед тем, кто пройдет через них.

Не переставая удивляться, Йорам взглянул на тело Синила, смущенно поклонился и повернулся к магической черте. Приветственно подняв меч, он опустил его слева от себя, описал острием полукружье в незримой границе и повторил это движение в обратном направлении, обозначив сводчатый проем немного выше человеческого роста. Камбер смутно различал Эвайн и Риса, сидевших снаружи и внимательно смотревших на врата, но почувствовал их удивление, когда Йорам, открыв выход, преклонил колено и отсалютовал мечом.

Камбер закрыл глаза, в последний раз обращая свой внутренний взор на уходящего владыку Гвинедда.

Тот поднял руку в прощальном привете, потом переступил черту и вышел из круга. Сияние обволакивало его, меняя знакомые Камберу черты. Он увидел рядом с удаляющимся Синилом двух мальчиков, похожих на него, какую-то красивую женщину с пшеничными волосами и другие образы, которые было не распознать в сиянии.

Дуновение воздуха и шелест крыльев возвестили приближение Хранителей магического круга. И они явились. Существа, похожие на бесплотные, резко очерченные тени, исполненные могущества, безмерного, но не несущего угрозы.

Первое – огромное, могучее, с черно-зелеными крыльями, закрывало своей тенью северный угол комнаты.

Второе – сверкающее, словно само солнце, едва не ослепило Камбера. Оно появилось перед алтарем, выскользнув из-под золотистого стекла восточной свечи, или возникло из бликов света, отраженного гранями дарохранительницы.

Третье принеслось на огненных крыльях с рычанием преисподней. Языки пламени взметнулись над головой Синила, но тот бестрепетно продолжал путь.

И, наконец, четвертое существо предстало серебристо-голубым, переливающимся, словно волна.

На Камбера обрушился неосязаемый, беззвучный и все же оглушающий вал титанической силы, заполняя каждую клеточку его существа. Стены круга начали сами собой распадаться на куски, будто неведомая музыка зазвучала на высокой ноте, и магическая преграда не смогла выстоять перед этим звуком. Ему явственно слышался этот звук, и Камбер понял, что единственным его спасением от неизлечимого безумия были и остаются святые дары, и сейчас они были рядом, на ритуальном столе.

Осколки купола продолжали падать на ковер и плиты, а Синил и его спутники начали таять, точно островки снега весной, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока наконец не осталось ничего, кроме блестящих лучиков, сложившихся в радугу.

А потом и они исчезли.