Марк Энтони - Кровь тайны

– Мне следовало сказать им то, что они хотели. Но я хороший человек или пытаюсь им быть. И стараюсь никого не обманывать, что бы они ни говорили.

Лирит накрыла его руку ладонью.

– Кто, мистер Мэнипенни? С кем вы разговаривали?

Владелец салуна заморгал, словно только теперь заметил Лирит и Тревиса.

– Ко мне заявились Лайонел Джентри и Юджин Эллис, леди Лили. Их лица скрывали маски, но я узнал обоих. Впрочем, их это не слишком тревожило. Они спросили, что я собираюсь сказать окружному судье, когда он приедет в наш город.

– О чем? – спросил Тревис, ему стало холодно несмотря на то, что по спине текли струйки пота.

– О той ночи, когда погиб мистер Мюррей. Я сказал, что намерен говорить правду, как и всегда, и что не видел, кто застрелил мистера Мюррея. Однако Джентри заявил, что я лгу и видел, как мистер Сэмсон застрелил мистера Мюррея. И что если я… если я не…

Мэнипенни наклонился вперед, и его массивные плечи затряслись. Лирит сильнее сжала его руку.

– Что он вам сказал?

– Я всегда считал себя сильным человеком, – хрипло прошептал Мэнипенни. – В молодости я мог побороть любого противника одной рукой. Но я не в состоянии сражаться с такими людьми. Они заявили, что в мой салун ударит молния и он сгорит дотла, если я не скажу то, что они хотят. И это будет Божья кара. – Он высвободил руку из ладоней Лирит и поднес ее к лицу. – Это все, что у меня есть, Лили. Моя сила ушла, если она у меня вообще была. Я не могу потерять салун.

– Вы его не потеряете, – решительно заявила Лирит. – Эти люди трусы, и молния ударит в них.

Тревис вновь скомкал листок, на смену гневу пришла усталость. Он надел фартук и принялся мыть стаканы, пока Лирит продолжала негромко разговаривать с Мэнипенни. Очевидно, ей удалось найти слова утешения, поскольку он рассмеялся, и вскоре его щеки вновь раскраснелись. Тревис с благодарностью посмотрел на колдунью, она кивнула и направилась к своему столику для игры в фараон.

Спустились сумерки и принесли с собой благословенную прохладу, но новых посетителей было совсем немного. Как Тревис и предполагал, в салун пришли только закоренелые пьяницы и игроки. Однако ровно в девять часов, как и всегда, появились Аарон Локк и его клерки из Первого банка.

Тревис обрадовался, увидев их. Они всегда держались вежливо и никогда не унывали, их присутствие сразу же изменило к лучшему атмосферу в салуне и настроение Мэнипенни. Аарон Локк с улыбкой на мальчишеском лице подошел к стойке бара и купил выпивку для всех посетителей салуна.

– Я думаю, сегодня нам всем не мешает выпить, – заявил Локк, глаза которого поблескивали под очками в золотой оправе, что вызвало радостные крики присутствующих.

Шум начал привлекать посетителей других салунов, и вскоре в «Шахтном стволе» появились новые клиенты. Может быть, все образуется, подумал Тревис. Он улыбнулся Локку, и владелец банка приподнял свою шляпу.

– Она так хороша, что ей даже проигрывать не обидно, – заметил один из игроков, когда они с приятелем закончили играть и подошли к стойке бара.

– Ну, не совсем, – вздохнул другой, грустно рассматривая почти опустевший бумажник.

Тревис налил им по стаканчику виски.

– Не беспокойтесь, джентльмены. Мистер Локк сегодня угощает.

– Благослови его Господь! – воскликнул игрок с тощим бумажником.

– Именно так должен вести себя человек, у которого есть деньги, – отозвался его приятель, поставив стаканчик на стойку. – А вот Мортимер Хейл владеет половиной города, но никто не видел, чтобы он подал монетку старушке или помог тому, кого оставила удача.

– Я слышал, что прошлой ночью Хейл понес заслуженное наказание.

– Неужели?

Тревис отошел, чтобы обслужить других клиентов, но прислушивался к беседе двух старателей. Теперь они говорили приглушенными голосами.

– Говорят, вчера Хейл спустил в игорном доме кругленькую сумму. Будто бы десять тысяч долларов.

– Десять тысяч? Господь Всемогущий, сколько виски можно было купить!

– А еще говорят, что Хейл чуть с ума не сошел от ярости. Так ему и надо. Половину земель, которыми он владеет, Хейл заполучил обманом. Он вынудил Абрахама Джеско продать ему конюшню, угрожая лишить его брата права выкупа на заложенную ферму. И я слышал, что он обещал леди Шпоре ввести ее в общество, если она передаст ему права на «Голубой колокольчик». Он лжец и вор.

– Тпру, приятель, притормози – сейчас не стоит говорить такие вещи о Хейле, – пробормотал первый старатель, оглядываясь через плечо. – У него повсюду в городе уши. Ты хорошо знаешь, что случается с парнями, которые его рассердят.

Приятели вернулись к столику Лирит. Тревис смотрел им вслед. Значит, Мортимер Хейл обманом выманил у Моди право собственности на ее дом. Но почему его удивляет, что Хейл способен на столь жестокие поступки? Не приходилось сомневаться, что за Комитетом бдительности и «крестоносцами» стоит Мортимер Хейл. К тому же он объединился с волшебником. Зачем еще стал бы «Вестник Касл-Сити» печатать столь отвратительную ложь?

– Тревис.

Он так погрузился в свои размышления, что даже не заметил, как к нему подошла Лирит. Ее темные глаза были широко раскрыты.

– Что случилось? – с тревогой спросил он.

Она положила руки на стойку бара.

– Он приближается. Я полагаю, он едет на дилижансе от железнодорожной станции. У него такая яркая нить, Тревис, даже ярче, чем у тебя. Я вижу ее, точно молнию в ясном небе. Тревис удивился.

– Чья нить, Лирит? – Впрочем, он сразу понял, кого имеет в виду колдунья.

– Твоего друга, – ответила она. – Мага, Джека Грейстоуна.

Через пять минут Тревис стоял перед входом в «Серебряный дворец». Он сказал Мэнипенни, что ему необходимо выйти на улицу, чтобы немного подышать свежим воздухом. Настроение владельца салуна настолько улучшилось, что он с улыбкой отпустил Тревиса.

Тревис вглядывался в ночь. Лосиная улица была пуста, если не считать исхудавшей собаки и редких подвыпивших старателей, нетвердой походкой перебиравшихся из одного салуна в другой. Потом он услышал далекий стук копыт и скрежет колес.

Тревис увидел фонарь дилижанса, как только он выехал на Лосиную улицу. Кучер натянул поводья, и лошади остановились. Пыль заклубилась вокруг Тревиса. К тому моменту, когда она осела, кучер спрыгнул на мостовую и открыл дверь дилижанса.

– Мы в Касл-Сити, сэр, – сказал кучер.

– Клянусь крылатыми сандалиями Меркурия, неужели ты не мог не наезжать на каждую выбоину в дороге? – спросил мягкий и такой знакомый голос.

– Извините, сэр, – равнодушно побормотал кучер.

Из дилижанса показался мужчина и начал спускаться по ступенькам. Однако сумка, которую он держал в руках, застряла в дверях. Кучер резко дернул ее на себя, и пассажир едва не упал, в последний момент ухватившись за фонарный столб.